Дочь генерала дворянка-большевичка Александра Коллонтай возглавила так называемый женотдёл ЦК РКП(б) — целью которого была борьба за уравнение в правах женщин и мужчин, борьба с неграмотностью среди женского населения, информирование о новых условиях труда и организации семьи… И заодно объявила половые отношения — «общественным, всенародным достоянием».
Судя по количеству бывших мужей, сама Александра — натрахалась уже досыта и теперь желала, чтоб в доску затрахали других!
Особо не интересовался, но вроде в Москве образовалось общество «Долой стыд», члены которого рассекали перед жителями и гостями в одеждах Адама, Евы и их Змея-искусителя…
Интересно, зимой тоже?
Аллах миловал и, до нас такое пока не дошло!
А, если и дойдёт когда, то местные комары и мошки — быстро объяснят таким «продвинутым», всю пагубность нарушения формы одежды.
Однако, ближе к апрелю на комсомольском собрании вдруг неожиданно для меня встал… Как после «виагры» — то есть очень «остро», встал половой вопрос.
Вообще то, дело понятно: молодые организмы — гормоны так и бурлят, особенно весной. Какой ещё вопрос перед ними должен вставать — о переписке Энгельса с Троцким, что ли⁈
Да, идут они на…!!!
Конечно, вслух такое никто не скажет: на занятиях по марксизму, что регулярно проводит Брат-Кондрат Конофальский, у всех комсомольцев лица — серьёзные донельзя.
Однако, меня не обманешь!
Начало апреля для нашей разросшейся до нескольких десятков волостной ячейки РКСМ началось достаточно бурно.
Вместе с моим довольно скромного дня рождения, были несравнимо широко отпразднованы первые в нашей местности «октябрины». Это такая новомодная традиция, вместо более традиционных «крестин» — когда новорожденным давали не христианские, а «революционные» имена. Мальчика рождённого вышедшей по осени замуж комсомолки, назвали «Рэмом» — «Революция, электрификация, мир». Правда, чуть позже, Отец Фёдор крестил его в Благовещенском Храме и нарёк в честь Ленина — Владимиром.
Ну, это так — ерунда!
Затем, началась дискуссия о мещанстве.
К нему относили не только танцы, но и косметику и излишне «модною» одежду. Со стремлением молодёжи красиво стильно одеваться, коммунистическая пропаганда двадцатых годов — боролась куда яростнее, чем с ненормативной лексикой в общественных местах, хулиганством, алкоголизмом и азартными играми. Молодёжные коллективы могли со свету буквально сжить — за галстук, модную шляпку, напудренный носик или туфли на каблуке.
Особенно, это касалось девушек!
Идеал женщины по мнению сидящих в Кремле идеологов — мужеподобная бабища в кожанке, с «маузером» и непременной дымящей папиросой в зубах.
Однако, времена меняются и, вместе с подобной особой — глядящей с обложки журналов «Работница» и «Крестьянка», советская комсомолка могла видеть свою одетую по последнему парижскому «писку» в ровесницу — в «Новостях моды», «Четырех сезонах» или «Женском журнале». Даже мама Елизаветы Молчановой, перестала «косить» за свою и «сойдясь характерами» с режиссёром Аристархом Христофоровичем — стала следить за своей внешностью, а вместо махры перешла на тонкие, ароматные дамские папироски.
Вот и у нас на комсомольских собраниях активно обсуждались вопросы приемлемой одежды и обуви, возможности для девушек пудриться, краситься и завиваться… Так ничего и не решив, все вопросительно уставились на меня.
Я был немногословен:
— Под мещанством зачастую понимают естественное стремление мужчины и женщины выглядеть привлекательно друг для друга.
Показал портрет вышеописанной «комиссарши»:
— Бьюсь об заклад: у неё жёлтые зубы, а из рта — воняет как от пепельницы. Портовым докером ей работать можно, а вот быть чьей-нибудь женой… Впрочем, возможно и найдутся любители экзотики.
Показываю портреты элегантно выглядящих Ларисы Рейснер и Александры Коллонтай:
— Кто-нибудь из вас осмелится обвинить этих женщин в мещанстве?
Конечно, этих известных всей стране революционерок — никто ни в чём подобном обвинить, даже в самых страшных снах не посмел бы!
Девушки ратовавшие за «модный стиль» оживились и, одна из них выдала главный аргумент:
— Если, скажем, я пойду на вечер не накрашенная и в простеньком платье, будьте уверены: ко мне никто не подойдет и, весь вечер — просижу одна как дурочка. Да, так я замуж сроду не выйду!