— Как замечательно! — хлопает в ладошки, — это и есть коммунизм?
— Возможно…
Наивно-детский вопрос:
— Будут ли, все люди при нём счастливы?
Категорически возражаю:
— А вот это навряд ли, Лиза! Эксплуатацию человека человеком можно ликвидировать, а как ты прикажешь бороться с завистью? С жадностью? С ревностью? С несчастной любовью, наконец?
— Человека можно перевоспитать, — утверждает уверенно.
«Ха-ха», три раза! Сначала бы одного человека — своего ребёнка, попробовала бы просто воспитать — не перевоспитывая…
— Религия, тысячи лет не может перевоспитать человека!
Это было для неё как открытие:
— Так значит и, при коммунизме будут несчастные люди?
— Конечно! Возможно, потому мы людьми и зовёмся, что имеем возможность страдать самим и сопереживать страданиям других.
Сидим так, болтаем об высоком искусстве… Вижу, что-то хочет мне сказать — аж щёчки пылают, как бока раскалённой печки-буржуйки, но не решается.
Как, вдруг:
— Серафим, я несчастна!
— Почему, это вдруг и тем более в такой день? Давай, ты будешь несчастливой завтра.
— Помнишь, на собрании говорили, должна ли комсомолка «пойти навстречу» комсомольцу для удовлетворения его «половых потребностей»?
Чешу в затылке:
— Ну… Ну, помню. После этого, мы ещё на «экскурсию» в Нижний ездили и много чего там поучительного видели.
Она намёк не поняла:
— А если наоборот?
— Что «наоборот»? — не врубаюсь, в реале.
— Если у комсомолки возникли половые потребности — обязан ли комсомолец их удовлетворить?
Меня, как кипятком обдали: её ладошка ложится мне на внутреннюю сторону бедра и продвигается по ней вверх к самому…
«Тому самому»!
— Елизавета… — задыхаюсь, — ты забыла про наш разговор?
Смотрит в глаза и вопрошает:
— А как же про «сопереживания страданиям других»? Это были всего лишь твои красивые слова⁈
Теряюсь, не зная что сказать-ответить:
— Да, я… Ты забыла про «экскурсию», Лиза⁈
Сладострастно шепчет:
— Молчи… Пусть будет то, что будет…
Впивается мне в рот своими сахарными устами, левой рукой обняв, а правой пытаясь расстегнуть брюки… Такое ощущение, что меня вот-вот изнасилуют.
Нет, уж лучше я сам!
Собравшись с духом, перехватываю инициативу. Обнимаю Лизу руками за шею и, чуть сильнее открывая рот — изменяю поцелуй, требовательно лаская её губы языком, чуть покусывая их и, так — что она застонала не выдержав.
Сердца наши бьются в унисон, как бешенные!
Руки мои, автоматически соскользнув с Лизиной шеи вниз, резко сдёрнули с её плеч блузку… Пару минут возни с застёжками допотопного бюстгальтера и обнажились торчком стоящие небольшие девичьи груди с крохотными сосками… Накрываю их поочерёдно горячей ладонью и, сперва просто поглаживаю, затем начинаю ласкать нежный сосок — гладить его, тянуть и сжимая слегка подкручивать — как ручку настройки радиоволны у старого УКВ-приёмника…
Задыхается, стонет:
— Серафим…
Выгибается всем телом, откидывается назад. Встаю, наклоняюсь над трепещущем в сладком ожидании чего-то неизвестно-запретного, девичьим телом… Запускаю руки под юбку и сдёргиваю поочередно с ног чулки и кружевные панталончики. Схватив ладонями обе ягодицы, сжимаю их и глажу — она дрожит и всхлипывает от наслаждения и, по-женски инстинктивно раздвигает шире ноги:
— Серафимушка…
Ложусь сбоку и максимально осторожно, не торопясь глажу нежные бёдра, затем пальчиками — как самого нежного бутона касаюсь пушистого лона и, чувствую насколько она «там» мокрая…
Просто невероятно мокрая!
Ласкаю между двумя «половинками», провожу пальцем по влажным половым губам… Наконец, нахожу чувствительный «бугорок» и начинаю ласкать-теребить…
Чувствую, ей хочется кричать, но она всего лишь полузакрыв безумные глаза, задышала глубоко и часто…
Вдруг, её тело резко выгнулась назад — как в конвульсии и, с широко раскрытыми от изумления глазами, Лиза как будто «затанцевала» в моих руках… Затем, спустя пару минут, мышцы её сами собой расслабились и она удовлетворённо обмякла.
Через некоторое время, когда мы привели себя в порядок — Елизавета смущённо мне говорит, с трудом скрывая радость:
— У меня никогда до этого не было отношений с мужчиной, поэтому… Я такого не ожидала — у меня как будто разноцветная радуга в голове взорвалась!
— Это называется «оргазм», Лиза, — буркнул под нос, поправляя ей юбку.
— Да, я знаю — мама рассказывала. Так всегда бывает при «этом»?