Впрочем, и без меня, необходимые графики режима выработки и потребления мощностей были составлены и утверждены назначенным сверху начальником Ульяновской МГЭС и, первое время проблемы с электроэнергией обещают быть самыми минимальными.
Особняком стояла электрификация Благовещенского Храма. Вот здесь мне пришлось глотку подрать, доказывая твердолобым коммунистам, что вид «лампочки Ильича» при богослужениях — есть мощнейшее идеологическое средство борьбы с религией:
— Видя электрическое свечение от науки — вместо копоти от свечей да лампад, тёмные души верующих скорее просветлятся и отвратятся от мракобесия!
Бла, бла, бла…
Языком то, молотить я умею!
Некоторые, шибко идейные — возражали переходя на личности:
— Скажи лучше честно, товарищ Свешников — что об своём отце-иерее печёшься!
— Пазвольте! Разве я предлагаю провести электричество в дом иерея Фёдора? Следите за метлой и базаром плотнее, товарищ! Коли, конечно — Вам зубы не жмут.
Короче, «не мытьём — так катаньем», а вернее сказать — осадой и измором, я своего добился: в конце апреля деревянные столбы электропередачи шагнули к Благовещенскому Храму Ульяновска, а в начале мая над его «царскими воротами» загорелась «лампочка Ильича».
Ну, а сделать потайную проводку в схронку с моими «роялями», для меня было как забором об асфальт — пару пустяков!
Лампа над компьютерным столом запитывалась через USB-разъём с системного блока, поэтому и с освещением в моём схроне тоже проблем не ожидалось — а то уже надоело дышать керосиновой копотью.
Конечно, слегка задержались со сроками: не первого мая, правда — а лишь пятого, Ульяновская МГЭС была сдана в эксплуатацию. Естественно, состоялся грандиознейший (думаю со дня основания этого населённого пункта) митинг, на который даже приехало уездное начальство из Ардатова и вдоволь почесало на нём язык.
После митинга и торжественной части в «Красном трактире», я сдержал слово и подарил Даниилу Игоревичу обещанный «американский» мультитул и, мы оба расстались друзьями и радостно-окрылёнными от счастья людьми. Заскочив в разгар обычного при таких событиях «корпоративчика» буквально на минутку к, уже было приготовившейся к «ознаменованию» электрификации Софье Николаевне и, лишь чмокнув её в щёчку, я громадными скачками понёсся по ярко освещённой электричеством улице к Благовещенскому Храму.
Проверив параметры тока и, найдя их вполне приемлемыми, перекрестившись на находящиеся «в запаснике» древние закопчённые иконы — затаив дыхание нажимаю кнопу системного блока и включаю комп…
УРА!!!
Раздаётся знакомый звук и заставка «Седьмой винды»…
Ну, счас я…
Ух, как здорово!
Честно и как на духу признаюсь: всю первую ночь — я как ребёнок играл. Под утро, еле-еле оторвавшись — чуть не плача, удалил с жёсткого диска любимого «Сталкера» модификации «Dead Air» и, еле волоча ноги пошёл пешком на полустанок исполнять должностные обязанности. Вернувшись домой первым делом выспался, затем плотно пообедал и рьяно взялся за накопившуюся почитай за год работу. Ну а вечером посетил слегка озадаченную моим странным поведением учредительницу артели «Красный трактир» и исполнил обязанности почти уже супружеские…
События в мире идут своим чередом — точь в точь как в реале, проверяю уже по инфе на компе. 8 мая Министр иностранных дел лорд Великобритании Керзон, наезжает как бульдозер на СССР своим «ультиматумом[1]» и у нас начинается по этому поводу сущая истерия.
По сему поводу получил письмо с отметкой «до востребования», со срочным запросом от Ксавера: не ожидается ли скорая война? Ответил категорически отрицательно: войны не будет!
10 мая убит полномочный представитель СССР в Лозанне Вацлав Воровский и в тот же день, ВЦИК и СНК Советской России приняли декрет «о едином сельскохозяйственном налоге».
Рисунок 67.«Большевики пишут письмо лорду Керзону». Карикатура в советской газете. Они пока ещё все вместе…
Очень много времени у меня отнимало бюрократическое «бумаготворчество на полустанке: ведь, я как-никак — 'Заведующий оружием» отряда вооружённой охраны железнодорожного полустанка Ульяновский.
Конечно, в случае крайней нужды я припахивал кого только мог — чаще всего воспитанника ОВО Михаила Гешефтмана и остальных комсомольцев… Однако, «бумажный поток» рос не по дням — а по часам, а у Барона и других ребят и, без того было чем заняться, как над бумагами корпеть.