Ну, просто — феноменально фантастические сиськи, я вам скажу!
Так и просятся в суровую мужскую руку. Однако, мне больше женские задницы лапать нравится — а у Софьюшки попа была…
Ой, какая у неё попа!
Устав от грызни по малейшему поводу двух тупых баб, я заявил хозяйке оставшись с ней наедине поздним вечерком:
— Раз Вы так упорно этого добиваетесь, Софья Николаевна, скоро я переведу всю свою контору в другое место. Как раз возле полустанка Рабочий посёлок строиться — один из домов и задействую.
Та в нешуточном шоке от моих слов: ведь, здесь она может — хотя бы контролировать наши отношения, по делу и без такового — вертясь возле номеров в которых разместились бюрократические учреждения кооператива и периодически в них заходя с каким-нибудь «не терпящим отлагательства» вопросом. А в Рабочем посёлке мы с Ксенофонтовой вообще — останемся «наедине».
«Уведет мужика, — читалось паническое в её глазах, — ой уведёт!».
А вслух, стараясь соблюдать спокойное приличие:
— Да, отчего же, Серафим Фёдорович? Отчего же Вам у меня не нравиться⁈ Я не против — оставайтесь здесь, мест много.
Пристально смотрю ей в глаза и красноречиво молчу и, та наконец соображает:
— А с товарищем Ксенофонтовой я обязательно помирюсь и даже подружусь…
«Мирное соглашение» было тут же подтверждено-закреплено безумно-пылким половым актом.
Вскоре, по Ульяновску заходил сплетни, что моя половая «мощь» растёт с каждым прожитым годом. Что я «окучиваю», уже не только Графиню и хозяйку «Красного Трактира» — но и бывшую зазнобу нашего Председателя, что только добавило мне авторитета.
Это произвело неожиданный эффект: Председатель Исполкома вдруг приревновал меня к своей «бывшей», некоторое время смотрел волком — затем вдруг принарядился, побрызгался одеколоном и явился ко мне в офис мириться с ней. То да сё, самого разговора не слышал — в отъезде был, но держите меня семеро — они снова сошлись! Правда, товарищ Ксенофонтова оказалась дамой с характером — недаром мужские папиросы смолила, только дым кольцами как от парохода шёл: «жить» с ним она согласилась — а вот работать предпочитала у меня. Я ей в три раза больше башлял — чем официальный оклад секретаря-машинистки на старом месте.
Вот такая «Санта Барбара» у нас в провинции!
Сказать по правде, содержание секретаря-машинистки и одновременно — пресс-секретаря, не встало мне «в копейку»: я платил ей за труды из гонораров её бывшего «работодателя» — типа своеобразных «алиментов» за многолетнюю сексуальную эксплуатацию. Тот, когда в конце концов узнал — не возражал особо, видя подпись под публикуемыми статьями: «Анисимов Ф. И.».
Тщеславным чувачком оказался наш Фрол Изотопыч!
Третьим делом я взялся за проектирование массового сельскохозяйственного трактора.
Как и многое другое, трактора в «потерянной нами» России не выпускались и, имея самое многочисленное конское поголовье — даже мыслей, упаси Боже(!), про них у её правителей не возникало. Ну а, типа, коль понадобятся — «заграница нам поможет».
Тут случилась Великая война и, оказалось — что трактора и автомобили нужны Российской императорской армии — «как хлеб, как воздух», а заграница не помогла, что имело свои весьма печальные последствия — для тех же правителей.
Некоторых из них (ничтожное меньшинство — надо с огромным сожалением признать), даже расстреляли или лишили жизни какими-то иными — подчас весьма экзотическими способами.
В чём здесь фишка, спрашиваете? Германская армия для снабжения армии строила в прифронтовой полосе сотни и тысячи километров узкоколеек в дополнение к своей уже достаточно хорошо развитой системе железных дорог нормальной колеи. Западные союзники в дополнении к железнодорожному, использовали всё более и более многочисленный автотранспорт.
Россия же, даже в своей западной части — плотностью железнодорожной сети похвастаться не могла, автотранспорта и тракторов почти не имела… Русская императорская армия, «килой» растянутая на огромном пространстве между Балтийским и Чёрным морем, как при пресловутых половцах, печенегах и прочих — так называемых «татаро-монголах», снабжалась гужевыми обозами.