По моему проекту, утверждённому самим всемогущим «Железным Феликсом», Абрам Израилевич мог сам выбирать осуждённых для «Особого проектно-технического бюро № 007» (ОПТБ-007) — как официально называлась «шарашка» или исправительно-трудовой лагерь. Нумерация, если кто не понял — была присвоена казённому учреждению с моей подачи и, официально служит для конспирации от вражеских «Джеймсов Бондов».
Перед зэками прибыла охрана и администрация лагеря и, ещё один еврей — начальник ИТЛ со списками предполагаемых «кандидатов». Хорошенько покорпев над ними одну бессонную ночь, я от имени товарища Каца выбрал на первое время одного опытного, ещё царского чиновника — для организации административно-хозяйственно деятельности колонии и ведения отчётности, четырёх специалистов-инженеров, пятерых профессиональных чертёжников, двенадцать квалифицированных рабочих, одну женщину-врача, одного юриста и десять человек обслуги в «хозблок».
Следуя «учению», которое нам вдалбливается со времён Перестройки и Гласности, если не раньше — все тюрьмы и концлагеря в Советской России должны быть забиты политическими заключёнными… Такие без сомнения имеются — «из песни слов не выкинешь», но я пока никакой «забитости» политическими не обнаружил: сплошь и рядом — «исправдомы», «допры» и «домзаки», полном-полны чисто уголовным элементом.
Здесь, надо пояснить одну простую вещь…
Опять же, не при Советах придумали пословицу: «закон что дышло — куда повернул, то и вышло» — а гораздо раньше.
Был к примеру случай, когда за обыкновенное насильственное мужелонство — активному гомосеку впаяли «контрреволюционный заговор», а не графу УК — «насильственные действия против личности», со всеми вытекающими отсюда печальными последствиями как говорится… Ну, не нравятся народу (а наши правоохранительные органы — тоже часть нашего народа) пида…расты — что здесь поделаешь⁈
Очень многое зависело от происхождения правонарушителя: за что чистокровный пролетарий обошёлся общественным порицанием — за то «социально чуждому» могли припаять «политику» и отправить очень далеко и надолго. Ну а там сами осмысливайте выше приведённый случай — по мере богатства собственного воображения.
От «политических», я ещё на стадии проекта отказался и располагал осуждёнными чисто по уголовным статьям. По мере прибытия «спецконтингента», я с каждым лично беседовал и забраковал трёх человек — одного инженера и двух рабочих, которых отправили обратно в тюрьму. Мне показалось, что они склоны к побегу из-за больших сроков — мне такие даром не нужны.
Разный контингент попался — каждый со своей судьбой, статьёй и сроком… Одно их объединяет (как-то, так совершенно случайно срослось) — почти все они из Москвы: «дети Арбата» — одним словом. Естественно, я отобрал не закоренелых уголовников-рецидивистов, среди тех нужных мне специальностей не обнаружишь… Это преступники-дилетанты, или если угодно — «любители».
Вот например, лагерный юрист наш — «сын юриста» и сам достаточно успешный и опытный адвокат. Но «бывает и на старуху проруха»: московский городской суд приговорил его к пяти годам лишения свободы с конфискацией имущества за то, что он помимо гонорара — получал с клиентов денежные суммы, а налогов с них не платил.
Какова «жертва режима», а⁈
А, какие наши — суровые, бесчеловечные законы!
Небезызвестный Аль Капоне в Америке, если не ошибаюсь — за неуплату налогов пожизненный срок получил и, закончил свою жизнь у параши.
Ещё одно «дитё Арбата», а ныне назначенный мной глава внутренней администрации лагеря — бывший царский чиновник, а затем советский госслужащий — проворовавшийся на стройматериалах. Сперва сидел в Лефортово, причём весьма комфортно, если не врёт: ночью сидел — а днём ходил работать на прежнее место службы. Лафа кончилась, когда он как-то опоздал на ночлег в домзак и, решил заночевать дома. Это сочли за побег и, с «довеском» схлопотав в общей сложности два года, последний из них он — отсидит у нас.
Тридцатидвухлетний инженер-электрик убил из ревности к молодой жене-студентке её сокурсника и, сел к нам всерьёз и надолго — на целых пять лет.
Ещё один инженер-механик и опять же, из хорошей семьи — сын профессора…
Нет, не Преображенского!
У того с доктором Борменталем — дети всё никак не получались и, даже с «приёмными» (хахаха!) — постоянно происходили какие-то досадные «накладки».