Председатель Ревоенсовета Лев Троцкий — фактически Нарком обороны, втирал в эти же уши — о вот-вот грядущей Мировой революции и, готовности Красной Армии — хоть прямо сейчас «омыть копыта будённовский коней в Индейском море-океяне»…
«Пиплу» это ужасно нравилось — он «хавал» влёт, кричал «ура!» и, с азартом бил ладонями о ладонь.
Я слушал и потихоньку куел: тоже соврать люблю… Но чтобы так нагло перевирать факты…
Это обязательно надо быть будущей жертвой кровавого сталинского режима!
Рисунок 94. Словами Ленина — «Любимец партии», иногда изрекал умные вещи!
Наконец, речь берёт товарищ Бухарин.
Николай Иванович сейчас на самом пике славы и карьеры!
Правда, «недолго музыка играла», но думаю мне хватит времени — пока «фраер танцует», поднять Приокский горный округ с колен — запустив в нём массовое тракторное производство. Главный расчёт на то, что Буханин — человек увлекающийся, с чрезмерно богатым воображением, любящий пофантазировать и, с периодически случающимися «заскоками». Увидев бесподобно красиво и грамотно оформленный «проект» — он не удержится от искушения и «подмахнёт не глядя».
«Практическая психология», мать её!
Всё произошло, как и было задумано: «Бухарчик» жевал народу не о «Всемирной революции», а о своём — о наболевшем. О развитии промышленности и сельского хозяйства… Вот до нас с Лизой доносится отрывками:
— … Стальной конь придет на смену крестьянской лошадке!
Это вовсе не Ильф и Петров в своём «Золотом телёнке» придумали, а словами Ленина — «Любимчик партии»!
— … Сто тысяч железных коней будут пахать бескрайние поля!
И опять же, это вовсе не Ильич такую историческую фразу обиходил — реалист до мозга костей (тот, в основном «электроплугами» бредил), а именно его «любимчик» — именно сейчас брякнул не подумавши.
Ну и далее о том, как трудовое крестьянство — станет вровень с пролетариатом, обзаведясь эдаким «стальным табуном» и, обогатится при этом духовно — передовыми идеями Маркса и Энгельса.
Эх, хорошо говорит!
Ещё, точно так же — умел бы делать, претворяя в жизнь свои прожекты…
Однако, вижу у трибуны происходит какая-то заметня! Какой-то человек прорывается сквозь довольно редкое оцепление и обращается к докладчику… Вот, он ему что-то горячо говорит. Отчаянно при этом жестикулируя руками… Вот, что-то передаёт Бухарину из рук в руки…
— Наш «Пассажир», — замечает более остроглазая Лиза.
— Наш, однозначно — наш.
Дальше ничего не видно, происходящее заслонила толпа народу.
Снова о чём-то говорят… Куда-то вместе уходят, чуть ли не рука об руку…
После окончания митинга и закрытия Выставки, в условленном месте встречаемся с Мишкой.
— Всё нормально, «операция» прошла успешно, — ответил тот на мой молчаливый, но нетерпеливый вопрос, — подписал товарищ Бухарин твой документ. Потом, они поехали с «Пассажиром» в Кремль гербовую печать ставить…
ФФФУУУФФФ!!!
Как будто тяжкий грех с души свалился и, на сердце стало легко-легко…
— Пожалуй, это событие надо обязательно как-то ознаменовать, мои юные друзья, соратники и соучастники! А не пойти ли нам с вами посидеть в какой-нибудь классный ресторан?
— Если угощаешь — почему бы не пойти? — Мишка красноречиво вывернул перед нами карманы, — я свой месячный оклад воспитанника, давно уже на московское мороженное извёл.
— Я угощаю, — с тайной гордостью говорит Лиза, — надо и мою первую картину «обмыть».
— Нууу, как всё по-мещански… А мы с Серафимом думали — ты самолёт Саньке да Ваньке купишь. Или — танк.
Смеётся:
— Больно малы они для самолёта — ещё колокольню ненароком снесут. Отец Фёдор ругаться будет и с кадилом за нами бегать…
Предлагаю консенсус:
— Ладно, тогда раскидаем на троих: за Мишей долг запишем — отработает как-нибудь на разгрузке чего-нибудь тяжёлого. Так, что…? Идём?
— Но только не в нэпмановский ресторан! Обмывать там мою картину — это пошло.
— Хорошо, тогда вечером идём в «Стойло».
Лиза, слегка расширив прелестные глазки:
— Это — где Есенин?
— Где Есенин, где Есенин…
Без пяти минут Роксолана, заскакала как Попрыгунья-Стрекоза:
— УРА!!!
Самому интересно посмотреть на поэта — пока тот не повесился…