Рисунок 95. Здание кафе 'Стойло Пегаса не сохранилось, но скорее всего это было бывшее кафе клоуна Бома в доме Гурьева, на углу Тверской с Малым Гнездниковским переулком.
— Да, блин… Одним словом — «пролетарское искусство».
Решительно возражаю:
— Во-первых: Сергей Есенин из самых настоящих кондово-лапотных крестьян — к пролетариату имеющих, самое апосредственное отношение… А во-вторых: дворянское искусство — было чем-то лучше? Тебе, Миша, Баркова прочитать?
— Ивана Семёновича? — смеётся, — … Нет, не надо.
— «Плюйся, ветер, охапками листьев…». Мдааа… Что-то «не зашло» сегодня! Может позже — на сытый желудок? Пойдёмте, что ли, столик поищем — мы же сегодня не стихи сюда читать пришли, а отмечать-праздновать.
Напротив двери была «эстрада» — играл небольшой румынский оркестр, если я ничего не напутал с национальной идентификацией — по вышиванкам музыкантов… Хотя, возможно — просто цыгане или какие другие неруси. В двоящемся в больших зеркалах свете, громоздились чуть ли друг на друге, столики. Публика по виду собралась разная — от фанатичных почитателей талантов поэтов-имажинистов, до барыг-нэпманов — вечером приведших сюда женщин, чтоб тряхнув перед ними мошной — ночером увести их куда-нибудь на койку и там трахнуть. Какие-то сомнительные девицы с подкрашенными дешевой помадой губами и, «товарищи» полувоенного и «получекистского» образца. Впрочем, попадались и откровенно криминальные элементы — насколько можно судить по их отмороженным рожам.
С помощью официантки нашли только что освободившийся столик прямо на проходе, недалеко от эстрады. Слева, рядом с нами стоял большой длинный стол — служащий своего рода барьером, за ним — два сдвинутых углом дивана. Это, как я понял — «ложа» поэтов-имажинистов. Здесь же и, они сами — все четверо… «Отцы-основатели», блин! Одного из них я узнал влёт — это был поэт Сергей Есенин.
Слышу ругаются:
— … Я открывал «Ассоциацию» не для этих жуликов!
Тут же шепчу своим:
— Смотрите, ребята — Есенин!
— Где?
— Вот там — в левом углу, — повышаю голос, — да не пяльтесь вы на него так! Как будто с Урала, только что приехали. «Есенин, как Есенин» — узоров у него нет и, цветы на нём не растут…
А признаться, самому было очень интересно на него посмотреть!
— Да, как на него не пялится? — шепчет Миша, — ты посмотри, какие штиблеты!
— Дурак, — защищает Лиза, — это у него такой поэтический образ!
— Сама дура, как и твой Есенин! Смотри, какой у него пошлый белый шарф и цилиндр — вообще не идёт к его женским кудряшкам.
— Брэйк, — командую строго, — ну-ка оба по углам разбежались!
Вскоре подошла официантка с меню и записной книжкой.
— Что гражданам будет угодно?
— Заказывайте сами, — говорю своим, — мне всё равно. Только без крепких горячительных напитков.
— «Гражданам», угодно конкретно у вас гульнуть, — Мишка с Лизкой уткнулись в перечень блюд, — бутылочку вот этого лёгкого белого вина и…
— Мне минералки. «Боржом» в вашем заведении имеется, уважаемая?
— Ну, а как же? Имеется…
Меж тем, срач в углу с «основателями», разгорается ни на шутку.
— … Толя, — говорит Есенин Длинному, — из-за тебя все говорят, что имажинизмом заправляю не я — а твоя теща, которая тянет из «Стойла» деньги!
— Деньги из кафе тянут твои бесчисленные друзья, которых ты кормишь из его кассы!
Дальше, «Длинный» по списку начал перечислять — кто, сколько и на сколько, здесь колбасы съел или «чаю» выпил за есенинский счёт.
Всегда любил произносить тосты — тем более, если «по случаю»:
— Ну… За нашу удачу!
Со звоном «чокнулись» рюмками и выпили по первой. Кстати «боржом» — хотя и оказался тёплым, но довольно приятно пьётся. Вкус, вообще не такой, каким я помню — он был в «моё» время. Закусываем в полном молчании…
Прислушавшись к спору «отцов-основателей», Лиза спросила:
— О чём это они?
Пожимаю плечами:
— Думаю, как и все смертные — о деньгах…
Она брезгливо наморщила носик:
— Поэты о деньгах? Фи, как пошло! Прямо, мещанство какое…
Прожевав и проглотив котлету «по-киевски», рассудительно отвечаю:
— Видишь ли, моя слишком юная леди, в отличии от той фанерной лошади над входом — поэтам надобно что-то кушать-пить. Причём, вовсе не овёс с водичкой — с них они только «ржать» будут, а не…
— Иии-го-го! — вполне реалистично воспроизвёл конскую «мову» Мишка.