Растерянно озираюсь:
— Блин, как всегда — когда не надо…
— Мужчина, я живу недалеко, — вкрадчиво сзади, я аж подпрыгнул.
— Легка на помине… Сколько?
— Шестьдесят рублей.
Просто охренеть!
— «Шестьдесят»⁈ Подруга, а ты в зеркало давно смотрелась?
— Ха! А ты, давно смотрел на свои штаны, дружок?
Опускаю глаза:
— Чё со штанами не так?
Ух, ты… А ведь и правда! По улицам бегать ещё ладно — а вот на рынок в таком виде идти нельзя. Та, видно поняв безвыходность моей ситуации, чуть зевнув:
— Конечно, можно зайти в любой подъезд и «потеребить гуся»…
Грубо прерываю:
— Папаше своему будешь советы давать, когда рядом с ним упокоишься… Тридцать пять!
— Пятьдесят пять и ни карбованцем меньше. Если чё — побегай ещё, поищи, поторгуйся…
— Ладно, уболтала на пятьдесят, жрица любви.
Чуть ли не книксен делает:
— Только из чувства сострадания к такому вежливому и воспитанному молодому человеку… Иди за мной.
Следую за ней и по дороге премило беседуем:
— Только давай сделаем «это» быстро… «По-французски» умеешь?
— Ну, а как же! По желанию клиента — хоть по-французски, хоть по-гречески, хоть по-собачьи… Не первый год работаю!
— Да я так думаю — даже не первый десяток лет. Поди, ещё Николая Павловича обслуживала, да?
— «Николая Павловича»? Нет, не знаю такого.
— Правильно: половой акт — не повод для знакомства с императором всея Руси.
— Возможно, он мне просто не представился…
— ХАХА-АХ!!!
Чуть не задохнулся со смеху.
Обижается:
— Чё, смеёшься? Меня мой барин учил, ещё в горничных — а вовсе не император. Как с Парижу приедет — обязательно чему-нибудь новенькому научит.
— Вот, сволочь! «Шлёпнули», я надеюсь?
— Да нет, он добрый был и сам давно помер, ещё…
«Торможу» на полном ходу:
— Надеюсь, не от полового истощения? А то я пожалуй, лучше уж — «гуся»…
— Да, нет — от собственной старости. Когда я к нему, ещё девкой двенадцати лет нанималась — ему уже годков сорок пять было.
— Долбанный педофил…
— Да, нет — его Григорием Парфеновичем звали.
Так, незаметно за светской беседой мы и пришли. По виду, это прежняя квартира того «барина-учителя» ныне превращённая в коммуналку — где бывшей горничной выделили комнату от щедрот новой власти.
Едва закрыв за нами дверь, сама по-хозяйски расстегнув мне брюки и доставая «хозяйство», она «его» сперва оценивающе помяла:
— Ишь, как тебе приспичило! Как окаменел.
Затем, перед тем как приступить к делу:
— Желание есть — можешь дальше балаболить, мне это не мешает.
— Ты так думаешь? Тогда я расскажу тебе анекдот про гаишника и минетчицу…
— Про кого?
— Ну, это… Про милиционера и особу — вроде тебя. Только смотри не прикуси — анекдот очень смешной!
— Женишься когда — бабу свою учить будешь!
«Бабушка русского минета» и вправду — дело своё знала и сделала «это» быстро, чуть ли не в одно «касание». При этом будучи опытной проституткой — она делала вид, что давится «им»: думаю — чтоб поднять мою самооценку.
Не успел закончить довольно бородатый «там» анекдот:
— «…Это ты — сосёшь, а я — минетчица!».
— О, КАЙФ!!!
Как мне конкретно захорошело!
Проститутка деловито заправила «хозяйство» на место, не забыв застегнуть гульфик:
— … Всё! Хорош балаболить — доставай рубли.
Видно с юмором у неё был напряг — из-за сельского происхождения и, анекдот про коллегу она не заценила. Но всё равно — молодец! В любой сфере деятельности, люблю иметь дело с профессионалами.
— Огромное спасибо, бабуль и, вот тебе твои пятьдесят «рваных» за труды.
Та тоже, удовлетворённо, пересчитывая денежные знаки:
— Не за что. Заходи ещё, коль ещё так прижмёт — где меня найти знаешь! Ну или женись, а то когда-нибудь «он» у тебя отломится…
«Разгрузившись», я бегом на рынок.
В отличии от прошлого года, когда возникшее с началом НЭПа продовольственное изобилие — приятно шокировало, в этом году меня не меньше «вставляло» от антисанитарии…
Видать, просто «зажрался»!
Долго я бродил меж торговых рядов, про себя думая брезгливо:
«Колбаса… Из собачьего мяса поди, хорошо ещё — если без шерсти. Пирожки… Фигня на постном масле — в буквальном смысле. Конфеты… С прошлого года, поди на прилавке пылятся — судя по „товарному“ виду. Ягоды клубники… Интересно, какой сифилитик их собирал-щупал? Квас… Копейка стакан? Дизентерийная жижа чья-то: по цвету судя — сильно разбавленная водой».