Тьфу, гадость!
Горячие сосиски — из каких-то отходов, к рукам прилипающие пряники, не известно как и на чём жаренные семечки, пряники — руки к ним магнитом прилипают, крутые очищенные яйца… Всем этим торгуют с немытых рук, сомнительные на рожу личности из корзин поставленных просто на землю.
Прямо-таки бесила навязчивая реклама.
— Магазин без крыши, — орал продавец галантереи чуть ли не в ухо, — хозяин без приказчика, цены без запроса!
— Травушка-зубровушка для настойки водочки! — кричал другой, тыкая мне в морду какие-то сушёные «гербарии».
— Яблыки коришневые, пакупай яблыки!
«Ба, знакомые всё лица»!
И в этом времени «носорогов апельсиновых» — кавказцев, на российских рынках полным-полно.
Ещё один:
— Совершенно новое средство против зачатия…!
За грудки его:
— ЧЁ⁈ Да, ты охренел!
— Гражданин, это я не тебе… Сударыня, обратите внимание!
Поэт-самоучка — «Пушкин», млять:
— Щеточки для примусов, от угару, от пожару — двадцать копеек за пару!
— Купи мыло — вымой рыло! Кожа слезет — грязь останется!
Да он здесь не один!
— Платки для носа без всякого запроса…
Такое чувство — весь наш народ укушен Парнасом!
Мальчишки, продававшие в эти последние жаркие дни подсахаренную мутную водицу с долькой давленого лимона, кричали как заполошные:
— Лимонад! Лимонад! Сладкий — как мед, холодный — как лед! Стакан за рупь, пять за десять!
Но, всё это ещё фигня — простите мой «французский»… Просто убил наповал торговец мороженным — поставивший свою палатку между общественным писсуаром и мусорным ящиком, рядом со стоянкой извозчиков. И, самое главное — торговая точка оказалась весьма «бойкой»!
Пошарившись меж торговыми рядами с час, всё же купил все необходимые ингредиенты для приготовления русского борща и узбекского плова, белый хлеб, фруктов и сладостей на всю нашу дружную компашку. Вернулся на извозчике и мы с Елизаветой принялись хозяйничать на кухне…
Кстати, всем девушка хороша: в супружеской постели или на светском приёме будет просто бесподобна — как принцесса Диана!
Но готовить практически не умеет — поэтому лук-морковку чистить да варить-жарить приходится мне. Правда, пока меня не было — в квартире прибралась достаточно прилежно.
Долго молчим… Лиза только трётся об меня довольной домашней кошкой и принюхивается к кухонным запахам — видать, сильно голодна. Чувствую — что-то хочет сказать, но не решается. Наконец, как в холодную воду проруби прыгнув — разве что не перекрестившись:
— Серафим, я «это» иногда делаю ночью — как ты показал…
— Продолжай, раз уж начала.
Смущаясь, краснеет:
— Ну, это… Сама себе делаю оргазм.
— Вот видишь! Всё оказывается очень-очень просто: «наши руки не для скуки».
Опять молчим…
— Серафим! Это… Это не тот оргазм, как делаешь мне ты… Совсем не то — мне не нравится.
Удивляюсь и советую:
— Вот, как⁈ Попробуй сменить руку.
Рассердившись, бьёт кулачком в плечо:
— Ты… Ты… Ты издеваешься надо мной⁈
Сделав энергичный жест, возражаю:
— Нет, не издеваюсь, так все делают: меняют «партнёра» — если не удовлетворяет прежний… Тебе, разве твоя «maman» не рассказывала?
В этом месте не выдерживаю и ржу как конь:
— ХАХАХА!!!
Сперва рассердившись и даже шуточно наградив почёщиной, Лиза в конце концов сама рассмеялась.
Успокоившись, Лиза с какой-то подоплёкой спрашивает:
— Я знаю, ты спишь с Софьей… Ты любишь её, Серафим?
Конечно, наши отношения с бывшей нэпманшей, а ныне председателем артели «Красный трактир» — были ей известны, как впрочем и любому ульяновцу — начиная с примерно пятилетнего возраста.
Сказать по правде, я её люблю. Конечно, звучит донельзя цинично и возможно несколько подло (нет в этом мире идеальных людей!), но я люблю Софью Николаевну — как послушное и ласковое домашнее животное или, даже как некую удобную вещь — делающую мою жизнь более комфортной.
Отвечаю как можно строже:
— Извини, Лиза — но наши отношения с Софьей Николаевной касаются только нас двоих.
Помолчав и даже пошмыгав носом, та:
— Я знаю: ты её не любишь — но спишь с ней. Меня ты тоже не любишь — мы с тобой тоже могли бы…
«На колу висит мочало — начинай всё сначала».
— Нет, не могли бы!
— Почему?
— У Софьи Николаевны, как и у твоей мамы — другой статус, чем у тебя. Они вдовы! Я или Аристарх Христофорович, сколько угодно можем ходить к ним — чтоб «переспать», это ничего в их репутации не изменит… Это тебе понятно?