Но сперва немного предыстории.
Конечно, Императорская Россия была ещё тем «отстоем» (потеряли её — да и хрен с ней!) и, во время Первой мировой войны её промышленность — аблажалась практически по всем пунктам. Однако, как говорится: и в куче вонючего навоза — можно найти блестящую жемчужину, если хорошенько поискать конечно.
К этой «жемчужине» можно отнести, создание буквально «с нуля», в самый короткий срок — перед самым развалом Империи, достаточно развитой собственной химической промышленности — производящей даже боевые отравляющие вещества.
С началом войны 1914 года производство пороха и взрывчатых веществ в России и, без того убогое, попало в исключительно катастрофическое положение: часть заводов химической промышленности — расположенных в Царстве Польском была потеряна, другая часть работала исключительно на заграничном сырье — которого было крайне недостаточно.
Пожалуй, единственный раз за всё время Великой войны — царское правительство поступило экономически разумно, решая эту проблему: химическая отрасль не была отдана на откуп обнаглевшим от полной безнаказанности ворам из Военно-промышленных комитетов (ВПК[1]) могильщика Империи либерала Гучкова[2]. По инициативе Начальника Главного Артиллерийского Управления (ГАУ) генерала Маниковского была создана специальная комиссия под началом выдающегося специалиста — генерала Игнатьева, позже преобразованная в «Химический комитет» при ГАУ.
Не особо надеясь на поставки пороха, взрывчатки и компонентов для их изготовления из-за рубежа, генерал Игнатьев сделал выбор в пользу создания собственных производственных мощностей и не прогадал. Строительство химического предприятия в среднем занимало около года и, с января 1916 по май 1917 года, было пущено 33 сернокислотных завода — причем с сентября по ноябрь 1916 года, их количество увеличилось более чем в два раза, с 14-ти до 30-ти.
В результате за один только год — с 1915/16 год, производство взрывчатки увеличилось немногим менее — чем в 15 раз, а всего за весь период войны — в 50 раз! К началу Февральского переворота, в распоряжении Комитета работало около 200 заводов, производивших не только различные виды взрывчатки, но и отравляющие вещества — хлор, фосген, хлорпикрин.Причем не только для газобалонных атак — но и для артиллерийских снарядов.
— … Сложнее всего было добиться 90-процентной чистоты бензола производящегося в Донецком районе. Для этого, 50-ти процентный бензол везли в Петроград для очистки, только затем в Москву для производства пикриновой кислоты. Ну, а когда в середине апреля 1915 года взорвался Охтенский завод взрывчатых веществ (200 погибших!), уже к концу августа удалось построить и запустить бензоловый завод в Кадиевке (Южно-Днепровское общество), который сдавал по 200 000 пудов чистого бензола в год по довоенной германской цене…
Этот человек, которого мне удалось разговорить — был довольно молод и резко выделялся среди других. Просто до фанатизма следит за своей внешностью: любит тщательно и со вкусам одеваться — на первые же деньги «от меня» приоделся во всё «заграничное». Это вполне объяснимо: после начала Первой мировой войны — он вернулся из Италии, где учился на инженера-химика и, по его настроению и разговорам чувствую — скоро туда опять уедет… И в этот раз, как говорится — «с концами».
В «Химическом комитете» при ГАУ, он занимался как раз тем про что рассказывает — очисткой бензола. Вполне понятно тогда, почему я его спросил:
— Качество нашего керосина вызывает лишь обильное «слезотечение» — как ваш хлорпикрин, Игорь Станиславович. Не подскажите, как это дело можно исправить?
Тот, само собой удивляется:
— Вам на что, извиняюсь конечно…?
— А надоело, видите ли, воняющей копотью из лёгких харкать… А Вам, я уверен — надоело быть без денег. Мы не могли бы друг другу помочь, как сами считаете?
Тот, недолго думая:
— Наш керосин коптит из-за более тяжёлых фракций в своём составе — что указывает на пренебрежении технологией перегонки. Кроме того, из-за плохой очистки в нём много сернистых, азотистых или кислородных соединений и, даже механические примеси и вода…
— Весьма познавательно, Игорь Станиславович. А вот как бы, нам с вами…
— Не вижу особых препятствий для очистки керосина и улучшения его качества, методом вторичной перегонки при точном соблюдении требуемой температуры и давления — было бы подходящее оборудование. Не на мужицком самогоном же аппарате это проделывать, уважаемый Серафим Фёдорович… Хахаха!