— Это ж твой ученик по церковно-приходской, — недоумеваю, — неужели, не было каких-то «особых» отношений между учителем-священником и учеником-парией в классе?
— Ах ты про это, — спохватывается, — ну когда его уж сильно шпыняли другие ребятки, заступался за него бывало, разговаривал: как с самими обидчиками — так и с их родителями. Так всё ж, бесполезно! Я ж не могу его повсюду сопровождать — а его где поймают, там и бьют…
Подумав, ещё добавил:
— Одно время, Охрим в семинарию хотел податься… Спрашивал у меня совета, мы с ним отдельно богословием занимались. Но, видишь ли… Туда, так просто тоже не брали — будь хоть семь пядей во лбу. Вот тебя бы… Хм, гкхм… Возможно сердится на меня с тех пор: мол — обнадёжил а потом… Эх!
Вздохнув и перекрестившись на икону, иерей молвил:
— Многие от веры православной отшатнулись и разуверились в Боге, ибо…
Ещё раз тяжело вздохнул и замолчал.
Понятно: «сын полковника не может стать генералом, ибо у того тоже есть сын». Коррупция и кумовство разъела Российскую Империю, как моль — старые плохо просушенные валенки…
Так, так, так…
Думай, думай голова — шапку новую куплю!
Наконец, принимаю решение:
— Устрой мне встречу с Охримом Косым, отец. Но только так, чтоб никто не знал.
Тот, видимо сопоставил мои прежние расспросы про Сапрыкина — с нынешними про его зятька-примака и, всё понял:
— Не трогал бы ты его! И так человек Богом обиженный…
Повышаю голос до лязга стальной гусеницы:
— Бог не обижает человека, отец! Это делают точно такие же люди, как он сам. Но Бог посылает на Землю ангела, чтоб восстановить справедливость! Хоть изредка, согласен — но посылает.
Нет, не показалось мне тогда!
Охрим Косой лицом был один в один Савелий Крамаров, которому в Голливуде дали играть роль не раскаявшегося агента ГКБ — а одноглазого пирата-неудачника. Настороженный взгляд единственного глаза, заметно напряжённое щуплое тело — кажется, готовое в любой момент куда-то убежать или где-то спрятаться.
Встаю из-за стола, здороваюсь за руку и, как можно приязненнее улыбаясь, приглашаю за стол:
— Давай-ка я тебя чайку из самовара налью — уж больно он у Отца Фёдора духовитый… Вот — сдоба, сушки, сахарок… Угощайся, Охрим, не стесняйся.
То, да сё — но разговор явно не клеился. Парень оказался пускай и «промах» — но далеко не дурак. Не прикасаясь к предложенным яствам, он отхлебнув пару раз «пустого» чаю:
— И, вправду — «духовит»!…Я хорошо понимаю — для чего ты меня пригласил и теперь обхаживаешь, Серафим. Однако, не теряй попросту времени — против Панкрата Лукича я не пойду. А согласился с тобой встретиться и поговорить, только из уважения к твоему отцу — он почитай единственный из всех, ко мне по-человечески относился.
Сказать по правде, такого не ожидал! Должно быть, наговорили про меня его родственнички — с три больших короба. Ну, что ж… Придётся импровизировать — не в первый раз, поди — уже привык.
— Интересная у тебя логика, Охрим! Против человека, который относится к тебе хуже чем к собаке — ты пойти не хочешь, чтоб помочь сыну человека — который к тебе относится как к человеку… Противоречия никакого не замечаешь?
Тот, кивает:
— Кто-то просто жалеет собаку, гладит её и изредка бросает ей кость. А кто-то берёт бродячую собаку в дом и, хотя ругает и бьёт её — но кормит и учит.
Стало очень интересно, аж до зуда:
— «Ругает и бьёт» — это понятно… И чему он тебя учит, если не секрет?
— Ведению дел, торговле, — спокойно и уверено отвечает, — ведь я же по должности его первый помощник.
Смеюсь:
— Ага… Видел я тебя — «первого помощника», кобыле под хвост заглядывающим.
— Ничего! С меня не убудет — если я в кобылий зад посмотрю с часок, — с резонном отвечает, — зато керосин по дороге не «усохнет», не «испарится» или не «утрясётся».
— Ах, ну да… — часто-часто понимающе киваю, — «если хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам…».
Тоже, доводится часто следовать этому правило!
Ибо, воруют так, что кажется — это занятие является каким-то видом национального спорта. Вполне, кстати, объяснимое явление: народ столетиями держали в скотском состоянии — когда ради элементарного выживания, приходилось идти во все тяжкие.
Однако, не всё потеряно и рано на нас ставить крест!
Случился прошлой зимой в одной избе пожар, в тушении которого участвовала вся улица. Так, вот: из того добра что вынесли — ни одной тряпки не пропало. Потом скинулись и построили весной для погоревшей семьи новый дом… Вы, где ещё такое видели?