Тут же получил аванс… Конечно, на знаменитые «червонцы» раскатывать губищу было бы крайне наивно: их, в этой глухомани и «на лицо» никто не видел — а кое-кто про них даже и не слышал. Выдали кучу новых совзнаков — «расчётных знаков», номиналами от 5 до 500 рублей, образца 1921 годов.
Ну, хоть не «керенками» — за что огромное спасибо!
Поддержал в руках первую полученную после попадалова зарплату: крайне низкое качество купюр — что бумаги напоминающей газетную, что самой печати… Печать только на лицевой стороне, на обратной — просто орнамент. Бог, ты мой…
Мой принтер печатал бы деньги качеством намного лучше!
Жаль, краски с собой мало прихватил.
Естественно, «двойной» аванс в карманы моего «галифе» не помещался и товарищ Анисимов, пожалев, выдал мне свой старый портфель — с которым я почувствовал себя каким-то товарищем Бываловым, из ещё не снятого «старого» фильма «Волга-Волга». Этот неизменный атрибут советского бюрократа, так при мне и остался и, служил верой-правдой ещё очень долго-долго.
Рисунок 7. 500-рублёвая образца 1921 года.
С «пайком» примерно такая же лабуда. Вместо продуктов питания на руки, мне выдали талоны на питание в местной столовой при волостном Совете. Причём, не «двойной» паёк за две должности, как я вначале предполагал — а «всего лишь» усиленный.
Узнаю родную власть, с её обещалками насчёт холявы при «коммунизме»!
Правда, чуть позже я разобрался и несколько утешился: «Усиленный» паёк — есть суть привилегированный, если говорить своими словами. Такой паёк полагался лишь самой верхушке местной волостной «элиты» — в которую кроме самого Анисимова, Каца и Конофальского — ветерана борьбы с Самодержавием, входил волостной военком, судья и ещё буквально пара человек.
То есть, меня в эту самую «верхушку» приняли!
Ещё я узнал, что товарищам Анисимову и Кацу, их «усиленный паёк» доставляют прямо на дом и решил, что чуть позже — добьюсь такой же поблажки.
Ну, что ж… Время как раз обеденное, поэтому решил тут же «отовариться» — то бишь, пообедать.
— «Война войной, — сообщил я жизнерадостно товарищу Анисимову, — а обед по расписанию»!
Тот, хотя и просто «сучил» ногами — как жеребец в предвкушении случки, показать мне своего «француза» — но с готовностью согласился с этой вечной солдатской мудростью.
Мнилось мне, что столовая для привилегированных — должна быть пуста, но она поразила своей многолюдностью. Да, блин — опять же знакомые, до какой-то «рандомной» боли, черты: там где «холява» — там всегда многолюдно!
Власть действительно, пока ещё не «забронзовела», поэтому товарищ Анисимов честно отстоял со мной очередь и кушал за общим столом — где кроме нас принимали пищу ещё с десяток «личностей» из совслужащих. Товарищ Кац же, свалил домой, предупредив — что ждёт меня после обеда у себя в кабинете, для сдачи-приёмки дел по должности начальника охраны станции.
Позже я узнал, что где-то на две трети — это такие же «совслужащие», как мордовороты из «12 стульев» — голодающие дети Поволжья… Таковы реалии времени — перманентный бардак на всех уровнях!
Впрочем, кормили достаточно сносно — каша даже пахла мясом, а в супе плавали редкие жиринки. И, довольно вкусно, надо признать!
— Кто готовит? — спрашиваю.
— Ну, прям скажи и готовить некому… — с набитым ртом прочавкал Фрол Изотович, — апосле «хозяивов», думаешь — мало ихних холуёв без дела осталось?
— Ах, да…
Видимо, какие-нибудь бывшие повара какого-нибудь буржуя, помещика или купца — теперь для народных властей вовсю стараются. Интересно, они хоть в кастрюли «товарищам» не плюют?
Обслуживала в столовой тоже — судя по «выправке», бывшая прислуга бывших «хозяев жизни».
Рисунок 8. Столовая при советском учреждении в 20-е годы.
Ещё одно разочарование за день: не знаю как в Москве и конкретно — в Кремле, а в нашей Ульяновке — «усиленность» пайка, на поверку оказалась наличием лишнего куска чёрного хлеба, половине «ржавой» селёдки, да небольшому кусочку сахара-рафинада к чуть подкрашенному чем-то коричневым «чаю».
— Да! Не разжиреешь, однако! — в конце обеда, резюмировал я, — с вашим «усиленным пайком»…
— А зачем тебе «жиреть»? — вполне резонно удивился товарищ Анисимов и не преминул пообещать новых «плюшек», — к зиме, говорят, по четверти керосину дополнительно будут выдавать — работы то у нас «бумажной»… Ой, сколько много!