— Делай как можешь — только чуть меньшего размера. Потом, зажимаешь эти болты по одному в тисках, нагреваешь заготовку ключа в горне и на горячую, на головку болта осаживаешь… Понял? Только закалить не забудь. Ну, а после я сам вчистовую подгоню по месту…
Тот, конечно — сразу на дыбы:
— Отца сваго поучи кадилом махать!
Затем, несколько остыв, ещё раз почесав под картузом, Клим вынес окончательное решение:
— … Вот эту кривулину из вот этой хреновины я тебе откую — если ещё столько же железа притащишь, а остальное — извини! Работа тонкая, маеты много — а нам как-то кормиться надо. А твоему Фролу Изотовичу я и, так кобылу его бесплатно подковываю — пусть на том спасибо скажет.
Вот так нежданка: не во всех оказывается случаях — мой «административный ресурс» действует! Ладно, будем действовать рыночно-демократическими методами:
— Хрен с ним, с Изотычем… Так, сколько же ты за работу просишь?
При озвученной сумме настаёт очередь чесать в затылке мне — начинаю вельми сожалеть, что эпоха военного коммунизма уже кончилась! Счас бы я достал «левольверт» и…
Сожалеюще вздохнув и окинув ещё раз внимательным взором предприятие, особенно полки вдоль стен с орудиями труда, я примиряющим тоном сказал:
— Ладно, куй пока эту «кривулину» из той хреновины, а я подумаю что тебе предложить за работу. Ещё вот… А напрокат какой инструмент дашь? Я тебе советскими деньгами заплачу.
Жалко, конечно остатков своего первого аванса — да, что здесь поделаешь? Жил же до этого, как-то без этих своих «двух окладов» и уверен — дальше как-нибудь да проживу, тем более талоны на питание в столовой имеются.
Назвал сумму двоих своих авансов и Клим впервые с интересом на меня взглянул, хотя и пробурчал под нос:
— «Советскими»…? Это разве деньги⁈
Затем задумчиво поскрёб затылок:
— «Напрокат»⁈…Взаймы, что ли?
— Ну, да! Потом верну — как уже не понадобится… Есть же у тебя что-то лишнее, которым не часто пользуешься?
— А, сколь «надолго» — разреши полюбопытствовать?
— Ну… Положим на месяц. Как только Фролу Изотовичу его таратайку подшаманю — тут же верну.
Ехидно-недоверчиво хмыкнув, тот дал «прогноз»:
— Ну, значится — надолго, если не навсегда. Тады, значится ладно — каждый месяц по стольку платить будешь.
— Как скажешь, Клим!
Хозяин кузни показал мне на пару полок с «лишним» инструментом и, изрядно поторговавшись насчёт ежемесячного «тарифа» и размера возмещения ущерба в случае «форс-мажора», я взял в аренду нуждающийся в замене рукояти слесарный молоток, небольшую кувалдочку — бывшую в употреблении ещё с допотопных времён, нечто вроде раздолбанных пассатижей, конченные клещи, тупое зубило, большую отвёртку, большой и малый бородок в приличном состоянии, ломик с гнутым и расплющенным концом и практически новую стальную щётку… Правда, Клим свистнул своим и они скорёхонько привели «струмент» в относительно божеское состояние.
Ударили с Климом по рукам — закрепив соглашение, попрощался со всеми, сидор с инструментом на плечо и на выход. Уже выйдя на свежий воздух, слышу: глава семейства строго гаркнул и, «персонал» его предприятия зашуршал с новой силой.
Уже пройдя на половину «тупичок», слышу — кто-то догоняет. Напрягся было, но затем отпустило — шаги лёгкие и «босые». Слышу запыхавшееся, ломающееся отроческим голосом:
— Дядька Серафим, дядька Серафим! Погодь, дядька Серафим…
Оборачиваюсь — догоняет меня рыжий парнишка лет четырнадцати, из персонала кузни. Сын Клима или…
— Дядька Серафим! — останавливается, попунцовев от собственной смелости и не решается об чем-то сказать или попросить.
— Можно просто — «Серафим», мы не родственники… Тебя то, как звать?
Скидываю тяжеленный сидор с плеч: разговор — судя по всему, предстоит сурьёзный.
— Кузьма я, — протягивает довольно грязноватую ладошку и, солидно так, — Кузьмой меня кличут…
Невольно улыбаюсь — ну прям домовёнок Кузя из мультика!
— Отличное имя для мужика… У тебя какое-то дело ко мне, Кузьма?
Я примерно догадываюсь — какое у него ко мне «дело». Внимательно приглядываюсь — паренёк на вид смышлёный, бойкий и без сомнения инициативный — раз на такое решился. Ну, как говорится — «на ловца и зверь бежит»: вот и первый комсомолец в мою первичную ячейку!
— Серафим! Упроси дядьку Клима отпустить меня помогать тебе.
— Так, Клим тебе — дядя? А, я то думал — отец…
Впрочем, можно было самому догадаться: сам Клим — чёрный как смоль, а этот — единственный среди его персонала, шатен.