— Да. Моя матушка ему родна сестра — а отца маво ещё на Германской убили.
Однако, надо потянуть паузу, задать несколько дополнительных вопросов — чтоб, получше изучить предполагаемого «помощника» и покумекать — нет ли здесь какой-то скрытой подоплёки:
— Ты хочешь помогать мне, чтоб научиться ремонтировать автомобиль?
Тот, мнётся:
— Ну, да… Дядька Александр меня чуток научил, да убёг… Ты же не убежишь?
«Дядька Александр» — это тот «белоголовый» поручик, я так понимаю.
Вопрос, был задан с таким упованием, что я поспешил заверить:
— Нет, не убегу! Я, как Советская власть — пришёл к вам всерьёз и надолго. Ты мне лучше скажи: в школе учишься?
— Ну, а как же⁈ — выпирает грудь тот, — дядька Фрол, тот строго следит — чтоб дети рабочих и крестьян учились грамоте и, ежели родители несознательные…
Со всей строгостью спрашиваю:
— Хорошо учишься? Запомни: плохо образованные — гайки возможно и научатся вертеть, как мартышка очком… Очки, в смысле… Но ремонтировать автомобиль не смогут — тут головой надо соображать. Так, что?
— Ну… — потупив очи, мямлит тот, — читать и писать могу и, таблицу умножения… Складывать и прибавлять, вот…
Ржу, не могу:
— Главное — отнимать и делить надо уметь, Кузьма!
— «Отнимать и делить»? — смотрит подозрительно, — ну это мне надо по партийной линии учиться…
Ты посмотри, какой смышлёный, а⁈
Ладно, пошутили и хватит, приступаем к делу:
— А, дядька Клим тебя отпустит, если я попрошу?
— Отпустит, вот только если…
— … Если на мой кошт? — заканчиваю за него, — кормёжка за мой счёт и дядьку Клима при этом не забыть — «не обидеть», да?
— Ну, да! А, как же иначе?
Оглядываю скептически с ног до головы — как будто впервые вижу и, в обратной последовательности:
— А в коня ли корм будет?
— Ещё как в коня, — грудь колесом и ломающимся подростковым басом, — хоть я и мелкий с виду ещё, но до ужаса сильный и хваткий!
В конце речи Кузьма выдал «петуха» и, я с полчаса проржаться не мог — аж, собаки из-под всех заборов перелай устроили как при вторжении неприятеля…
— Ладно, вьюнош, поговорю я с твоим дядькой — не знаю какой с тебя помощник, но скучно с тобой мне определённо не будет!
Пока шёл домой, согбенный тяжестью инструмента, думал как найти подход к Климу и повторял вслух из советского детского фильма «Приключения Электроника»:
— «Ури, Ури — где у него кнопка…?».
На следующий день, я опять же — побывав недолго на полустанке и озадачив личный состав «патрулированием», посетив на обратном пути «стрельбище» и поговорив там о житье-бытье с «пердуном с пердянкой» — безногом ветераном ещё «незнаменитой» Русско-японской войны, в Ульяновку вернулся задолго до обеда. Отчитался перед Кацем, проверил как дела идут в гараже и прихватив кое-что из дома, отправился в кузницу.
Проверив только что откованный, ещё тёплый «кривой стартёр» и вполне удовольствовавшись качеством работы и соблюдёнными размерами, раскрыл перед Климом красивую расписную жестяную коробочку из-под дореволюционного чая с вложенной в неё бумажкой, на которой…:
— Вот такое не возьмёшь в плату за работу, часом?
Глаза у Клима стали напоминать полную Луну — в период разгула оборотней да вылета вампиров вместе с ведьмами на Лысую гору! Сначала он глубоко вздохнул, затем затаил дыхание — будто боясь спугнуть чудесное видение и, наконец, с придыханием спросил:
— Где взял?
— Там, где я взял — там Красной Армии больше нет, — безапелляционно отвечаю, — под самой Варшавой у американского офицера-интервента из ранца вытащил — апосля того, как голову ему с плеч красноармейской шашкой смахнул… Ещё вопросы будут?
Про «смахнутую голову» Клим пропустил мимо ушей — видать и, не такие рассказы слыхивал. Подозрительно на меня посмотрев:
— Бают, тебя в одном исподнем привезли? Мол, ограбили подчистую…
Ржу:
— Бандюки у меня меж ягодицами не догадались посмотреть… Хахаха! А ты никак брезгливый?
— Я? Я — нет, чего там брезговать… — заскорузлым пальцем перебирая в коробочке и чуть ли не засунув туда нос, — американские, что ль?
— Американские, американские… Ну не китайские же, — постучал по дереву, — соображать надо, Клим!
Увы… Но, рыболовные крючки были именно китайскими. Правда, изготовленные лет через сто после этого разговора. Конечно, лучше б было, если они и вправду были немецкими или хотя бы и взаправду — американскими, но тут уж…
Не предупредили — прежде, чем меня сюда «попали»! Я б такого к себе в коморку натащил — всем «интервентам» было бы тошно. И, мою… Ладно, не будем опять о грустном.