Ещё в первый раз я заприметил в кузне под потолком примитивное, но с превеликой любовью сработанное удилище, с леской из конского волоса, грузилом и, каким-то ржавым «сучком» вместо нормального рыболовного крючка. После ненавязчивого опроса Отца Фёдора узнал, что да: кузнец Клим является истовым фанатом ужения рыбы, причём не вершей какой или бредешком — чисто для пропитания, а именно спортивной ловли на уду — для удовольствия. Ещё мальчишкой, тот от местных «буржуев» пристрастился и с тех пор всё свободное время на эту пагубную страсть убивает.
Правда, в «лихое» время заводских крючков достать было негде, а из-за убоищного качества лески — расход их в результате обрывов, был весьма велик. Клим, пытался рыболовные крючки изготовлять сам — но что-то хреново у него это получалось: или излишне велики — на сома разве что, или хрупки — ломались, или наоборот — гнулись под весом и сопротивлением рыбы.
Ну, ещё бы! Я его «технологии» своими глазами видел.
— Скажешь тоже — «китайские»… — кузнец трясущимися руками перебирал ничтожнейшую часть моего «рояля», — сколько штук за каждую свою хреновину дашь, шутник?
— «За каждую»? — теперь пришлось делать большие глаза мне, — да это ты, никак шутишь: за всю твою работу — одного моего американского крючка будет достаточно.
Тот, пробовал один крючок на прочность — пальцем пытаясь согнуть или сломать, наколов до крови палец — проверяя заточку, удовлетворённо засопел, но сдержав эмоции как можно равнодушнее сказал:
— Они чё у тебя — золотые, штоль⁈ Нет, это ты шутишь — хорошая рыбина попадётся и всё! Уплыл твой «американский» крючок.
Согласен — резонный довод.
— Хм… Щёлкать клювом будешь — собственная баба из-под тебя «уплывёт», не токмо рыба с крючком. Ладно — уболтал: два крючка даю — ужас, как торговаться не люблю… Идет?
Тот, аж задыхаться от возмущения стал:
— «Не любишь»⁈ А ты точно — поповских кровей? Или, Прасковья Евдокимовна, царство ей Небесное…
— А, вот мою покойную матушку, попрошу не трогать, — положа руку на кобуру грозно молвлю, — чисто из уважения к твоему чисто пролетарскому происхождению: даю три крючка — размеры сам выберешь и шесть метров японской шёлковой лески — чтоб, рыба у тебя не оборвала снасть и с ним не уплывала…
— «Леска»? «Японская»?– почти простонал Клим, закатывая глазки, — «шёлковая»⁈
По-моему, мы его сейчас «потеряем»…
— ПОКАЖЬ, ХРИСТАПРОДАВЕЦ!!!
Пожимаю плечами, мол — дикий народ! Японской лески никогда не видели.
В отличии от крючков, изумрудно-зелёная жилка действительно была японская — диаметром 0,35 миллиметров… Правда, не шёлковая а из современных мне синтетических материалов. Не знаю, на сколько ему её хватит — но выдерживать она должна почти шестнадцать килограммов, если надпись на катушке не врёт. Правда, всю катушку я с собой не взял — а отмотал как раз почти ровно шесть метров на самодельное мотовильце, сработанное из первой же попавшейся деревяшки. И, крючков взял с собой с собой совсем чуток — нечего зазря своими «роялями» светить.
Достал из кармана гимнастёрки, дал ему чуток на пробу… Клим попытался руками порвать, да лишь даром себе порезал жилкой палец — несмотря на моё предупреждение. Облизывая кровь, он тем не менее довольно — наподобие паровоза, довольно пропыхтел:
— Чёрт с тобой, товарищ Свешников — любого уболтаешь… Сколько, кстати наших аршин в этих твоих «шести метрах»?
Я показал рукой на его удилище — из орешника, по моему:
— Вот столько, да и ещё с аршин в запасе у тебя будет.
— Вот, как?!. — со всей поспешностью протягивает «краба», — договорились!
Прячу руку за спину и протяжно:
— Ээээ, погодь чуток по рукам бить… Я тебе послабление дал и, ты меня тоже уважь, Клим.
— Что ещё удумал, кровопивец?
— Дай мне своего кого… — чуть не ляпнул «в помощь», да вовремя осенило гениальною мыслёю, — потолковей парнишку — в выучку.
— «В выучку»? — явно озадачен.
— Ну, да! Не век же мне гайки у анисимовского «француза» вертеть. Выучу кого из твоей фамилии на шофёра — да устрою на своё место… Что скажешь?
Клим всей пятернёй, ожесточённо скрёб под картузом затылок:
— Эх… Взаправду своего бы кого на то место — да, боюсь опозорят наш род, лодыри бестолковые!
Минут десять — пятнадцать, как дрессированная лошадь в цирке согласно кивая головой — выслушиваю довольно нудный монолог на извечную тему «отцы и дети». Мол, трёх сыновей имею и ни от одного толку нет: телом здоровы, да на уме одни девки — только в молотобойцы и годны. Племяш же «умён и сообразителен», да опять же: нет особого смысла учить его ремеслу — коль собственные сыновья имеются. Вот и болтается он «на подхвате» — как известный предмет в проруби.