— Ладно, забирай племяша маво — этот всё на лету схватывает. Сызмальства, страсть к механике имеет: «ходики» с кукушкой у соседа разобрал — тот до сих пор вспоминает! Плотину с водяным колесом на Грязном ручье построил — как настоящая была, пока какой-то дурень не разрушил. Паровик всё в сарае строил — чуть не спалил его: пришлось выпороть — чтоб дурью не маялся. Примус там починить или швейную машинку, запаять иль припаять что — опять же и, взрослого обскачет… Опять же: с тем офицериком всё якшался — пока тот не сбёг куды, паскуда.
— Ты, прям как сваха — невесту расхваливаешь, — зеваю и включаю тупого, — это какой из них племяш твой?
— А, вон тот — рыжий… Кузьма, подь сюда!
Тот, то и дело искоса на нас посматривая, отвлекаясь, пару раз попал себе молотком по пальцам и потом шипел рассерженным котом — что вельми меня рассмешило и, я еле удерживался — чтоб не расхохотаться во время серьёзного разговора. Только позвали, он тут как тут — аж, светится весь как невеста на смотринах:
— Что хотел, дядька Клим?
— Вот познакомься, племяш, это Серафим Фёдорович Свешников — заведующий гаража у самого Фрола Изотовича… Хочет тебя в ученики взять. Ты согласен?
Тот, наклонив голову так, что был виден только вихрастый рыжий затылок, ковыряя босой ногой земляной пол, еле-слышно промолвил:
— Ну… Если отпустишь из кузни, дядька Клим и матушка благословление даст.
— Эх… — вздохнул кузнец, — как собственного кровинушку от сердца отрываю… А с Дарьей я сегодня же вечером поговорю. Ступай!
Мальчишка, не чуя ног от радости вновь убежал на своё место и ожесточённо вновь заколотил что-то молотком, а у нас начался торг:
— Народный обычай знаешь? «Стол» ему — твой, Серафим!
Счас! Тут, не знаешь — как самому прокормиться:
— За весь день «стол», что ль⁈ Да, ты никак «ухи поёл», дядька Клим! Я твоего племяша учу и я же — его кормлю? Может и, сапоги ему справить прикажешь и картуз новый купить, умник⁈
— Сразу видно — попович, жизни простого народу не знаешь, — пренебрежительно махнул рукой тот, — у нас — при взятие в ученье, завсегда так было! Выдь на улицу — да у любого встречного-поперечного в нашем «тупике» спроси.
Выслушав его речь про «простые народные» нравы, вспомнив рассказ Чехова «Ванька», я понял что он прав: взятие малолетки «в ученье», означало фактически покупку живого человека в рабство — фактически он в полной моей власти и, я могу эксплуатировать его на собственное усмотрение. Ну и кормить, естественно…
Конечно, при новой власти порядки изменились — но до всех уголков-закутков бывшей Империи, изменения ещё не дошли.
Тем не менее:
— Ты эти свои старорежимные обычаи брось, Клим! Я твоего племяшу учить буду, человека из него сделаю — и всё за мой счёт? А мне какая корысть от того? Он мне вообще никто — выучится, да сбежит в саму столицу, а кто мне потравленный им корм возместит?
Короче, до ругани дошли — но в конце концов ударили по рукам: я Кузьму кормлю только в обед. Завтрак и ужин — за счёт семьи.
После кузни отправился в гараж — где проконтролировал ход работ по реконструкции и модернизации этого предприятия местного автосервиса, заодно опробовал рукоятку для проворачивая коленвала и всей кривошипно-поршневой группы. После чего долго стоял и озадаченно чесал свой бритый череп: как и предполагал — компрессии в цилиндрах нет, от слова «ни хрена». Стало быть — двигатель «француза» ушатан «на нет»…
Это я ещё сам движок не разобрал и, не проверил опорные подшипники и вкладыши. С досады да со психу, до боли пнул по колесу:
— Да, проще новый купить!
Подумав-поразмыслив, прихрамывая отправился к Анисимову и, без особого напряжения выцыганил у него «привилегированные» талоны на обед для Кузьмы:
— Работы много — кто-то должен хотя бы ключи мне подавать. Или ты ко мне своего «водителя кобылы» прикомандируешь — а на козлах с кнутом сам сидеть будешь?
Фрол Изотович покряхтел, покряхтел, выдал непечатный фразеологический оборот — но предпочёл дать талоны в столовую…
[1] Такая система званий ВОПС была введена в 1923 году, однако не найдя информации по более ранней (возможно система званий была подобной в РККА), я решил несколько ускорить события.
[2] 47-мм скорострельная пушка Гочкиса — нарезная казнозарядная скорострельная корабельная пушка, разработанная французской фирмой Hotchkiss в 1885 году. Они устанавливались на все типы боевых и вспомогательных кораблей в качестве противоминных орудий. РЯВ показала неэффективность этих орудий в качестве противоминной артиллерии. После войны на новые корабли их не ставили, а со старых начали постепенно снимать. Во время ПМВ, в мелких гражданских мастерских или силами воинских частей под 47-мм пушки Гочкиса начали изготавливать импровизированные колёсные для использования против пулемётов противника в качестве траншейных орудий. Однако в ходе боевых действий выявились и недостатки пушек Гочкиса с самодельными лафетами. Благодаря тяжёлому стволу и сильному откату лафет постоянно ломался, общий вес и габариты системы с лафетом были слишком велики для траншейной артиллерии. Тем не менее в армиях некоторых стран в качестве береговой и пехотной артиллерии эти пушки Гочкиса сохранились до ВМВ.