— А как заранее определить — какой из поручиков до генерала дослужиться?
— Хм… Интересный вопрос! Видишь ли, Елизавета, как правило вам — девушкам, такого понять не дано. Разве что как в той истории: их пленят-похитят — да в гарем в мешке наложницей притащат. А, такого сейчас не бывает, разве что — в самых отсталых уголках планеты, где ещё до сих сохранились эксплуататорские классы ране-феодального типа. Спросишь «почему»?
— Из-за недостатка «жизненного опыта»?
— Отчасти, но не только: мышление женщины иначе устроено, чем мышление мужчины. Вы хорошо различаете то — что «под носом», не видя «дальней перспективы», мы — наоборот. Понятно?
Кандидатка в Роксоланы понимающе на меня взглянула:
— Так, подсказал бы кто! Как мне научиться видеть «перспективу»?
— Хорошо! Давай на примере… Кого, кроме меня (я же недавно появился) ты планировала себе в «султаны»?
Смеётся:
— Ну… Даже не знаю, что и ответить! Ефима Анисимова выбрала бы, так тот — бить будет, c’est sans aucun doute.
— «Бьёт, значит — любит», — тоже смеюсь, — не в том дело, Елизавета! «Бьёт или не бьёт» и «кто-кого бьёт» — это больше от той же женщины зависит. Не в том дело: вы — ровесники, а значит и стариться будете вместе. А мужчины в «возрасте», сделавшие успешную карьеру (не все конечно!) часто бросают своих потерявших былую привлекательность «боевых подруг» и женятся на молоденьких.
— Le bas-fonds!
По-французски знаю только «l’amour» и, ещё с десяток расхожих слов и их сочетаний… Но, судя по её лицу — слово очень нехорошее!
Щёлкаю в разочаровании пальцами:
— Ты должна научиться рассуждать не как женщина — а как беспристрастная счётная машина! В человеческой природе обоих полов существуют некоторые психологические особенности — которые мы изменить не в силах. Не в том дело — плохо это или хорошо: женщин украшают бриллианты, а мужчин — женщины. Ты бы хотела выйти «на люди» с потускневшим алмазом в диадеме?
Невольно вспоминается Никита Хрущёв со своей старой колхозной «коровой», которую он — от большого ума видать, возил на показ по всему Белу свету… Вот, клоун в вышеванке!
— Пожалуй, нет, — произносит задумчиво.
— Почему же, ты тогда осуждаешь мужчин?
Протестующе взмахивает руками, смеясь:
— Уже нет, я их теперь понимаю.
Прогресс, прямо-таки шагает семимильными шагами!
— Так что, Ефим тебе не подходит: тем более пример его отца — Фрола Изотовича, у всех на виду и на языцех. А мальчики повзрослев, часто волей-неволей повторяют пройденное их отцами… Значит, что?
— Значит, надо искать не «поручика» — а уже «готового» штабс-капитана, или даже подполковника, — прикидывает рассудительно, — старше себя, но не сильно.
Смеюсь:
— «Под полковника, под полковника»!
— Хихихи!
— В правильном направлении мыслишь, Elizabeth! Тебе нужен мужчина старше тебя — но не «критично» старше, причём уже находящийся на достаточно высокой ступеньке карьерной лестницы и имеющего перспективу взобраться по ней «на самый вверх».
— Да, где ж я такого…?
— Стоп, не перебивай! Но, этого мало: его надо не просто обольстить своими выглядывающими из-под юбчонки коленками или выпирающими из-под блузки сиськами…
Елизавета густо покраснела.
— … Его сначала надо отбить у соперницы — перспективный мужчина «в возрасте» редко бывает одиноким. Затем — приручить, выдрессировать и науськать взять самый «Олимп» — чтоб ты там уселась при нём, подобно богине Геры при Зевсе-громовержце. Я достаточно ясно выражаюсь, Елизавета?
— Вполне… Но, я так не смогу!
— Сама ты, определённо не сможешь — тебе не хватает ни опыта, ни знаний, ни мужского — стратегического взгляда на некоторые вещи. Но, если с тобой рядом будет учитель…
— Серафим?
Киваю головой, потом поднимаюсь и, зевнув, безапелляционно говорю:
— Ладно, на сегодня думаю вполне достаточно. Если ты согласна, чтоб я стал твоим учителем и помог осуществить твои мечты — внешне, давай оставим всё как есть. Ежели нет… Просто исчезни с моих глаз долой -я не хочу попросту тратить на тебя время. Ты поняла?
— Да…
— Очень хорошо, девочка! Когда я вернусь из Нижнего — ты должна уже определиться. Спокойной ночи и самых приятных сновидений И, передавай большущий привет maman…
Я потрепал её по атласной щёчке и направился на выход.
— Серафим, постой!
Я приостановился:
— Что-то хотела ещё спросить? Ну… Спрашивай, что молчишь — как рыбой об лёд?
— Ты… Ты когда-нибудь, кого-нибудь любил? — в её голосе слышалось сильное сомнение.
— Да, любил! Маму, папу, сестёр и свою первую учительницу… Когда служил в армии — любил Родину, всё без исключения полковое начальство и лично самого товарища Троцкого.