В социальную службу старушка не обращалась. Да и где эта служба на другом конце города находится, недосягаемая.
Сами социальные работники рвения не проявляли и не проявляют. Нет обращения – значит, нет в них надобности.
Пенсию небольшую Василина получает регулярно. Запросы у пожилой женщины скромные.
Телефон на новом месте жительства отсутствует. То ли кабель не подведён, то ли по другой какой причине, в которую Василина вникнуть не смогла. А добиваться чего-то возраст не позволил. Да и зачем ей телефон? Куда звонить? Скорую вызывать? Для чего?
Через год после переселения Василины прибыли на вызов в дом напротив. Мало того, что ехали минут сорок, так приехали вдобавок без кислородных баллонов, и, пока водитель возвращался за кислородом, мужчина умер в присутствии медицинских работников, о чём на весь переулок возвестили громогласные рыдания дочери умершего вперемешку с возмущением и злостью на весь мир. Спрашивали же ведь для чего-то возраст человека, которому требуется неотложная помощь…
Вот и решила старушка: «Какая мне разница в присутствии скорой помощи помереть или же в отсутствие…»
Василина, выпроводив довольного и забывшего поблагодарить Санька, вздохнула и снова кинула взгляд на иконку. Зашептала:
– Да когда ж ты меня приберёшь-то. Уже и пора бы. Годков-то давно за девяносто будет. А всё бегаю. Здоровье даёшь, а оно мне нужно разве?
Включила телевизор. Зрение, на удивление, до сих пор позволяло ей смотреть телепередачи и читать книги.
Но вникнуть в кипевшие сериальные страсти не удавалось. Сегодня день воспоминаний.
– Может уж последние доживаю. – опять потаённо мелькнуло.
Она одна и даже не пытается завести собачку или кошечку. Тяжко их прокормить. Несколько лет назад подобрала приблудного котёнка, да и тот сбежал.
А вот на днях шла и позавидовала собачке на поводке.
Кто бы прогуливался с ней также не спеша, а потом бы покормил. А потом она бы спала, свернувшись клубочком в теплой квартирке. Ведь только так она и может спать. Но кому нужна дряхлая, согбенная, ворчливая старуха!
За мутным, с пару лет не мытым, окном, между потемневшими от времени рамами которого летом в изобилии жили мухи и пауки, падали большие хлопья чистого снега последнего дня очередной зимы, прожитой Василиной.
Это был день её рождения.
Часть 2. Подарки ко Дню Победы
Прошло два месяца. Весна выдалась на удивление дружной, свежей и ласковой. Ночные дожди обильно поливали землю. Солнце не жалело тепла и света.
Накануне девятого мая решила Василина покопаться на небольшом огородике. Росли на её участке три урожайные яблоньки и кусты смородины.
Взрыхлила одну грядочку, как окликнула почтальонша – пенсию принесла. Василина сполоснула руки в тазу, полном дождевой воды, обтёрла их об юбку, поставила вздрогнувшую и залезшую на чужую строчку подпись и пошла в дом – деньги за иконку положить и за семенами редиски и укропа.
Выйдя из затхлых сеней, набрав впалой грудью пополней на сколько получилось свежего воздуха, решила оставить дверь открытой. Пусть в доме проветрится!
Похлопотала ещё с час на земле и присела на лавочку возле сарайчика.
Так и просидела до заката, то блаженно прикрывая глаза, то кемаря и дремля в разливающихся по телу спокойствии и истоме…
Спохватилась о пропаже Василина как раз на девятое мая, на День Победы.
Решила побаловать себя вкусненьким, но ни денег, ни медалей за иконкой не обнаружила. Заглянула под журнальный столик – может, упали –но и там пусто.
«Не уберёг», – вглядываясь в строгий лик святого только и смогла подумать Василина и решительно заковыляла к соседям.
Степанида вывешивала на верёвке стираное детское бельё. Дочь, связавшись с очередным хахалем, подкинула матери шестимесячную дочь.
– Стеш. Это не твой …у меня деньги… – помявшись, продолжила, подбирая слова – взял.
– Что? Где? Ты что, старая, из ума выжила? Мы к ней со всей душой, а она что удумала. – Степанида вспылила, но тут же смягчилась. – Хоть что-то у тебя осталось? Вот напасти. Ни на секунду нельзя оставить.
Степанида, бросив развешивать бельё, устремилась в дом к орущему ребёнку, к которому были обращены её последние слова.
– Осталось. – буркнула в ответ Василина.
Осталось в кошельке немного мелочи на два похода в магазин, а в сенях с полкило картошки.
Только не плакать и больше не искать виновных. Сама виновата – разиня старая. Слезами горю не поможешь.
Задрожала, задёргалась, зашаркала домой, лихорадочно думая о дальнейшей судьбе, нежданным подарком круто изменившей ставший привычным уклад жизни.