— Та-ак, — внимательно взглянув на них, сказал парторг. — А ты, Василий Петрович, ей протекцию, что ли, оказываешь?.. Сама бы пришла…
— Не решается, — ответил Василий Петрович и ушел, оставив их одних.
Андрей Верхов был еще молод. На загорелом, сильно обветренном лице выцветшими казались густые белесые брови. Между ними, над переносицей, легла глубокая складка. Глаза были голубые, с веселыми искорками, внимательные, располагавшие к откровенному разговору.
Выслушав Лию, Верхов помолчал, потом спросил:
— Никто не знает, где он теперь?
— Кого ни спрашивала, никто.
— Да… — задумчиво проговорил парторг и вдруг вскинулся: — Вот что! Мейлаха Фукса знаете?
— Кого?
— Старика Мейлаха Фукса?
Мысль об этом человеке, очевидно, чем-то была приятна Верхову. Он поднялся. Медленно шагая по комнате и время от времени останавливаясь напротив Лии, откидывая непослушно спадавшие на лоб волосы, он рассказывал ей о Мейлахе Фуксе.
Это был старик лет семидесяти, удивительно крепкого, могучего сложения. Приехав несколько лет тому назад на станцию Тихонькая из Кременчуга, где он работал грузчиком, он с несколькими своими земляками отправился в тайгу искать, где посуше да повыше. Присмотрев подходящее место, переселенцы поставили там первый шалаш, а немного позднее — и первый дом.
Когда дом был готов только наполовину, он привез сюда свою жену, женщину тоже крепкую, хотя и невысокую, худощавую, не намного моложе его, и самую младшую, восемнадцатилетнюю дочку, очень красивую девушку, — все, что осталось от большой семьи: сыновей, дочерей, зятьев и внуков, разъехавшихся в разные концы страны.
Прошло немного времени, и люди, не знавшие раньше Мейлаха Фукса, не могли бы поверить, что этот старик и вся его семья не коренные местные жители, — так прочно осели они в тайге.
Неподалеку от дома Мейлаха колхоз поставил большую пасеку, первую в этих местах, и Фукс на старости лет стал пчеловодом.
— За всю свою жизнь, — говорит Мейлах Фукс, — я перетаскал на своих плечах немало добра для других. Пускай теперь, в старости, другие таскают добро для меня.
Мейлах говорит о пчелах. «Мои грузчики!», — так называет он их.
Мейлах Фукс и теперь возится со своими «грузчиками», а жена и дочь помогают ему. Дочь еще изредка приезжает в город за продуктами и для других дел, а Мейлах с женой почти не расстаются с полюбившейся им тайгой.
К этому человеку время от времени приезжал из Тихонькой Семен и проводил у него день-другой. Местные жители дали ему охотничье ружье, и Семен бродил с ним по тайге.
— Вот Фукс, наверное, знает что-нибудь о вашем сыне, — закончил Верхов.
— А может быть… может быть, его дочь? — с дрожью в голосе спросила Лия.
— Кто его знает? — неопределенно ответил Верхов, и смешливые искорки вспыхнули у него в глазах. — Может быть, и дочь…
Лия поднялась.
Верхов подробно объяснил ей, как найти Мейлаха Фукса.
10
В первый же выходной день Лия отправилась к Мейлаху Фуксу. Старики были дома, а дочь ушла на несколько дней в колхоз. Узнав, что Лия — мать Семена, старики очень обрадовались, усадили пить чай, угостили прозрачным душистым медом.
— Работа моих «грузчиков», — заметил Мейлах. — Семен не раз лакомился этим медом. Скучаем мы по нему, как по родному.
— Очень к нему привыкли! — добавила старушка. — Да и он к нам…
Лия всячески пыталась выяснить, не имеет ли это отношение к их дочери. Однако ни Мейл ах, ни жена намеков как будто не поняли, а спросить открыто Лия не решалась.
Одно было ясно: и здесь ничего неизвестно о сыне… С тех пор как Семен ушел в армию, он не давал о себе знать.
— Раз так, — Лия встала из-за стола, не допив чай, — я уже нигде и никогда ничего о нем не узнаю. Мне говорили, что у вас могут быть сведения о нем. Но уж если и вы не знаете… Извините, что отняла у вас время.
Старик преградил ей путь.
— Кто сказал, что я о нем знаю? — спросил он.
— Парторг, товарищ Верхов.
— Товарищ Верхов не говорит неправды. Я-то как раз и знаю…
Глаза у Лии вспыхнули надеждой. Старик кивком головы попросил ее следовать за ним. Они вышли из дома, и Мейлах Фукс привел ее на пасеку. Здесь, на огороженной поляне, стояли рядами окрашенные в желтоватый цвет ульи. Пахло тайгой и медом. Пасека была похожа на небольшую фабрику, где множество маленьких тружеников делали свое дело под наблюдением хозяина — великана.
Мейлах Фукс дал Лие сетку прикрыть лицо и стал водить ее по пасеке.