– Это же так легко.
Я чуть не вскрикнула от испуга, услышав за своей спиной мужской голос. Дернулась от неожиданности, и наушники моментально упали с головы на пол.
– Эй, ты чего, я же так спокойно говорил!
Резко обернувшись, я увидела Томиана. Вскочила с места и яростно замахала руками. Видимо, он не ожидал такой реакции, потому что испугался не меньше меня.
– Какого черта?!
Томиан был в деловом костюме, как будто явился сюда прямо с важного собрания. Его усталое лицо, мешки под глазами вызывали… Жалость?
– Мне захотелось увидеть тебя. Окно было открыто. Решил заглянуть.
Я бросила растерянный взгляд на окно. Да, забраться через него в комнату не составляло труда, ведь мы жили на первом этаже, но… Даже не знаю! Это было страшно и непонятно!
– Что?! Но вы не можете просто так вламываться в мою комнату!
Мы говорили громким шепотом. Я с ужасом представляла, что будет, если Дэйв еще не спит и услышит нас.
– У меня нет твоего номера телефона, а в социальные сети я не захожу. – Томиан сел за мой рабочий стол. – Стыдно не учить тригонометрию и подсматривать формулы в конце учебника.
Он вел себя так бесцеремонно, будто это я ворвалась в его личное пространство, а не он – в мое. Совершенно не боялся попасться. Ему было… все равно! Это раздражало меня…
– Уйдите, пока не разбудили моего брата, и больше никогда так не делайте. Я забью окно досками.
– Тогда мне придется их выломать.
Томиан начал писать в моей тетради.
– Эй! Что вы делаете?
– Пишу тебе формулы двойного угла. – Мистер Оллфорд не отдавал мне тетрадь, продолжая писать в ней. – Я окончил школу лет семь назад, но до сих пор помню! В этих формулах нет ничего страшного. Если запомнишь их и основные тождества, жить станет намного проще.
Я негодовала, ничего не понимала: что Томиан здесь потерял? Что за чертовы формулы? Но он продолжал мне что-то объяснять и в конце концов полностью сделал за меня домашнюю работу по алгебре.
– Самое бесполезное – это формулы от суммы к произведению. Возможно, в вашей школе уделяют им особое внимание, но мне кажется, что они вовсе не нужны. А вот формулы приведения тоже следует выучить.
– Почему вы решили присутствовать на балу в нашей школе? – сонно поинтересовалась я, все эти формулы нагоняли на меня зевоту. – Если из-за меня, то я совершенно не понимаю ваших намерений. Да и в целом не понимаю вас.
Томиан встал из-за стола и потянулся. Подойдя к окну, задумчиво потер подбородок, будто сочинял ответ на ходу.
– Не знаю.
И как вам это нравится? Томиан в принципе не производил впечатление человека, который мог что-либо не знать. Он знал все, просто предпочитал не говорить.
– Захотелось, вот и решил поприсутствовать, вероятнее всего, – через несколько секунд добавил Оллфорд.
– Вы всегда делаете то, что вздумается?
– Не сказал бы. Хотя… не знаю.
Игра в «знаю – не знаю» так утомила меня, что я перестала вытягивать из Томиана какую-либо информацию. В его ответах не было логики. Как он вообще управлял компанией?
Томиан присел на мою кровать. Он никуда не торопился. Я застыла как вкопанная: поведение мистера Оллфорда было мне непонятно. Казалось, что все это сон. Правда, ущипнув себя за плечо, я не проснулась.
– Твой разговор с Дэйвом задел меня, заставил задуматься настолько сильно, что я отправился к своему другу в Вашингтон за советом. – Томиан поражал меня своей способностью держаться так просто и непринужденно, что многие застенчивые люди обзавидовались бы. Он говорил со мной как рядовой человек, а не владелец многомиллиардной компании. – Мне следует извиниться за свою реакцию. Прости. У меня и вправду было сложное детство. Я думал, что справился со своими травмами, но похоже, что нет. – Он улыбнулся, но в его улыбке не было радости. Скорее, это была попытка не заплакать. – Быть единственным наследником огромного состояния непросто. Но и стать бедным я никогда не стремился. Мне это чуждо.
Глаза у него сейчас были как ясное небо. Мне Томиан казался не дьяволом, как его называли все вокруг, а человеком с ангельской душой и внешностью. Хотелось обнять его и никогда не отпускать, узнать обо всех его проблемах и помочь. Похоже, под маской самоуверенного мужчины скрывался беспомощный ребенок.
– Для меня все это сложно. Я прощаю вас, но вам следует уйти.
– Тебе же не хочется, чтобы я уходил.
Да. Он был прав.
– Мне завтра в школу.
Наши отношения с мистером Оллфордом все больше запутывались. Необходимо было срочно их распутать. Поцелуй был пределом этих отношений. Я не могла допустить того, о чем даже страшно подумать.