Флиана всегда была понимающей младшей сестрой, но этот поступок вызвал у нее недоумение. Целый год брат скрывал от нее отношения с девушкой! «Раз не рассказал, значит, были причины», – успокоила она себя. Фли не была обидчивой. Она обрадовалась за брата, и ей уже хотелось поскорее расспросить его о Лиане.
– Странно, что он мне ничего не рассказывал о ней, но мне все равно. Рано или поздно расскажет. Наверное, он еще не убедился в том, что это его человек. Вот и не знакомит нас.
– Год встречаться не с тем человеком… Странно, конечно.
Поднявшись на этаж Оллфорда, они зашли в единственный кабинет. Флиана хотела подождать снаружи, чтобы не мешать Томиану, но он потянул ее за собой. Оказалось, что в кабинете есть лестница, ведущая на крышу. Поднявшись по ней, Фли остолбенела от изумления.
Часть крыши была накрыта небольшим прозрачным куполом, под которым стоял стол, накрытый для ужина на двоих со свечами. Вид ночного Нью-Йорка сводил с ума. Девушка чуть не заплакала от восторга.
Томиан подвел Флиану к столу, отодвинув для нее стул. Зажег свечи, создав романтическую атмосферу. Возможно, кому-то такое свидание показалось бы банальным, но для Флианы и Томиана все происходило в первый раз.
Фли взяла вилку и нож, чтобы поскорее отведать стейк. Поднеся один кусочек ко рту, она удивилась, что мясо было будто только что приготовлено.
– Еда еще не остыла! Мы что, здесь не одни? Когда успели…
– Сейчас никого нет. Я попросил накрыть на стол, когда мы подъезжали к зданию. Ешь спокойно.
Девушка улыбнулась, как самый счастливый человек на планете. Ей хотелось, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Томиан наблюдал за Флианой, анализируя каждое ее действие. Что на катере, что здесь девушка не могла оторвать взгляд от пейзажа, раскинувшегося перед ними.
– Все говорят, что вы жестокий человек. Почему я не замечаю ничего ужасного в вас? – вдруг спросила Флиана. – Вы знали, что вас называют дьяволом?
– Просто я очень люблю свою работу. – Томиан отнюдь не впервые слышал это. – Когда что-то реально любишь, это всегда приносит удовольствие. Я не могу позволить, чтобы кто-то из моих сотрудников разрушил «Форд Эмпайр», поэтому и бываю строг.
– Диктатор.
– Скорее, педант, но диктатор мне нравится больше.
Безграничная любовь к своему делу у Томиана появилась не сразу. Наверное, года три-четыре назад, когда он работал еще вместе с отцом. Уже в то время Оллфорд почувствовал вкус власти, ему очень и очень понравилось руководить.
Марлана боялась, что у сына такая же любовь к работе, как и у ее мужа, но ее опасения были напрасны. Дети никогда не повторяют ошибки своих родителей. Они пытаются избежать их в своей жизни.
– Я НИКОГДА НЕ БУДУ ТАКИМ, КАК ТЫ! – закричал Томиан отцу сквозь слезы.
Стефан избил своего сына за то, что тот вновь не ночевал дома, остался у своего друга, никого не предупредив. Парень не любил отпрашиваться и каждый раз бывал жестоко наказан за это.
Подростку нравилось веселиться с друзьями до утра. Стефан не мог позволить, чтобы его единственный наследник вел себя таким неподобающим образом.
– ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ДЕЛАЕШЬ СО СВОИМ СЫНОМ!
– Я не намерен слушать твой бред, Томиан. Твоя единственная задача, пока я жив, – не позорить меня, но ты даже с ней не справляешься! Ты и представить себе не можешь, как хотели бы оказаться на твоем месте многие люди. Ты так безрассудно ведешь себя!
– ПОЧЕМУ ИМЕННО Я ТВОЙ СЫН?! ЗА ЧТО?!
– Забыл, что тебе еще нет восемнадцати. – Томиан достал из-под стола «Каберне Совиньон».
– Я буду пить.
Томиан не собирался заниматься воспитанием Флианы и не находил ничего плохого в вине, что нельзя было сказать о покойном Стефане. Узнав, что сын пробует алкоголь, он безжалостно колотил его. Будто это помогало.
Томиан разлил вино по бокалам.
– Завтра к вам будут подходить мои одноклассницы. Я точно знаю.
Это не было ревностью, но все же в голосе девушки слышалось напряжение.
– А я буду нахально смотреть только на тебя.
Встав из-за стола, Томиан предложил Флиане насладиться видом города. Вместе они смотрели на Нью-Йорк с высоты птичьего полета. Потом, повернув Флиану к себе, Томиан внимательно посмотрел на нее и насмешливо улыбнулся: