– Но у меня сердце разрывается от одной только мысли, что я больше не увижу его!
Дэйв гладил меня по волосам, отказываясь слушать мои мольбы. Ему хотелось защитить меня, но я не нуждалась в защите.
– Я перееду к маме.
Я еле выдавила эти слова. Мама? Серьезно? Я к ней перееду? НИ ЗА ЧТО! Но уехать в Сан-Диего невозможно. Уж лучше жить с мамой и отчимом.
Брат потрясенно уставился на меня. Но эти слова заставили его задуматься.
– К маме? Ты серьезно?
– Дэйв, меня в Нью-Йорке держит не только Томиан, но и школа, Крис, Питер, рисование и так далее. Как я могу это бросить? Если уж так вышло, то, поверь, я переступлю через свою гордость и перееду к маме.
– Не думаю, что ты ей сильно нужна, – покачал головой брат. – Келвин тебе не обрадуется.
Келвин Дирнез – новый мамин муж. Он неплохо относился к нам, но полюбить, как своих детей, не смог. Дэйв часто бывал у них, а я – еще ни разу. Обычно молчала в трубку, когда мама звонила. Зачем ей знать про наши дела?
– Ты не мой официальный опекун, Дэйв.
– Но именно я обеспечиваю тебя, – пытался парировать брат, хотя понимал, что проиграл в споре. – Фли, в Сан-Диего тебе будет лучше.
– Давай заключим договор. – Я глубоко вздохнула, надеясь на компромисс. – Мы не переедем в другое место, а я перестану общаться с Томианом.
Дэйв невесело рассмеялся. Я сама понимала, что это смешно, но держалась стойко. Не хотела терять брата и переезжать к маме.
– Я сегодня говорил с Томианом. Поверь, ты его заинтересовала. Он не остановится, а ты – дурочка.
Я не знала о разговоре брата и Томи, но это было совершенно неважно. Мало ли, о чем они говорили на работе.
– Я вовсе не дурочка!
– Самая настоящая. – Дэйв сел в кресло, задумчиво почесал подбородок. – Знаешь, а я соглашусь на этот договор. При одном условии, Фли. Если вы с ним вновь встретитесь, ты вылетишь в Сан-Диего первым рейсом.
Меня охватили противоречивые чувства. С одной стороны, я была счастлива, а с другой – все внутри сжалось от страха и волнения.
– Договорились, – быстро ответила я, боясь, что брат передумает.
Только ночь даст нам возможность увидеться вновь.
Прошло всего два месяца, а мне казалось, что моя ложь длится вечность. Было невероятно тошно от того, что я не могла ничего рассказать брату, который доверял мне. У нас с ним был честный договор, который я изо дня в день нарушала. Осознание, что рано или поздно все это раскроется, причиняло мне физическую боль, но другого выхода не было.
– Тебе скоро восемнадцать, Фли, – поцеловал меня в плечо Томиан. – Что ты хочешь на день рождения?
В два часа ночи я бессовестно находилась в спальне мужчины, совершенно обезумев от влечения к нему. Впервые переступив порог его дома, я сразу поняла, что пути назад нет. Почти каждую ночь мы проводили у него в особняке, болтая ни о чем и одновременно обо всем на свете.
Иногда у меня мелькала мысль, что я по-детски наивно верю в искреннюю любовь этого мужчины. Но я была благодарна этой наивности, позволившей мне пережить столько прекрасных эмоций.
– Мне бы хотелось жить с тобой.
Томиан без лишних слов поцеловал меня в лоб, крепко прижав к себе. Он знал, что это только мечты, которые не сбудутся в ближайшем будущем, поскольку я никогда не смогу поступить так с Дэйвом.
Да, я врала брату, но ни в этой, ни в любой последующей жизни я не брошу Дэйва. Мне не хотелось делать ему больно, но так получалось.
– В детстве я на каждый свой день рождения просил в подарок младшего братика. Много раз я просил маму, представлял, как мы вместе будем играть в лего и футбол. К сожалению, я так и остался единственным наследником «Форд Эмпайр», потому что отец не хотел второго ребенка.
Иногда Томиана охватывала ностальгия. В эти моменты я всегда внимательно слушала его рассказы, ведь обычно он не любил говорить о себе.
– Почему?
– У меня есть дядя, младший брат моего отца. Дядя Кристофер тоже претендовал на компанию, но проиграл отцу в борьбе. После этого дядя отправился путешествовать, а отец стал придерживаться правила «одна компания – один наследник». Похоже на закон Фатиха в Османской империи. – Томиан рассмеялся, хотя я видела, что ему было невесело. – Делить наследство с братом отец не захотел. Дедушка оставил дяде кое-что, но это капля в море по сравнению со всеми богатствами. Так скажем, утешительный приз для проигравшего.
Страшно, когда родные люди воюют за наследство. Наверное, мне очень повезло, что я никогда в жизни не испытаю на себе этот ужас. Меня не интересовало наследство, а Дэйв стремился обеспечить меня всем. Он уже отложил деньги на мою учебу в университете.