Дэйв подарил мне «Макбук», о котором я мечтала последние три месяца, но не решалась сказать брату, потому что ноут был дорогой. Я просила его подарить мне только гуашь, но брат видел, что мой старый ноутбук еле обрабатывает фотографии, которые я делала на фотоаппарат – подарок Дэйва на прошлое Рождество. Лиане повезло. Редко встретишь таких внимательных и заботливых парней, как Дэйв.
Рождество тоже перестало быть долгожданным. Уже третий год я ощущала себя опустошенной в этот день, вспоминая, как хорошо было праздновать его всей семьей. Помню, как в детстве папа поднимал меня, чтобы я нацепила игрушечную звезду на верхушку елки, как всей семьей готовили рождественский ужин, как мы с Дэйвом бежали спать, чтобы поскорее наступило утро и в носках над камином или под елкой появились игрушки. Я так скучаю по той жизни. Да, у нас тогда не было столько денег, сколько имел сейчас Дэйв, но в то время мне и вправду было лучше.
Все кричали о том, что нельзя жить прошлым, нужно жить настоящим, но, несмотря на это, я бы все равно вернулась в детство, когда папа был еще жив. Вот бы он увидел, какими игрушками теперь украшена наша елка! Раньше мы не могли себе позволить дорогие вещи, но сейчас на мохнатых ветвях висели нарядные игрушки из Японии, подаренные Дэйву за удачную сделку с японскими инвесторами.
Чтобы совсем не сникнуть от грустных мыслей, я решила все-таки отметить день рождения в небольшом ресторанчике с Питером, Крис и другими ребятами из школы. Не скажу, что я с ними много общалась, но хотелось пошуметь и отвлечься. Дэйв внес свою лепту, попросив пригласить их с Лианой.
А вот с Томианом происходило что-то непонятное. Последние два дня мы не виделись, потому что, как он говорил, у них был завал на работе. Я не ожидала ничего грандиозного, но была уверена, что он придет ночью, – даже оставила окно открытым, – или хотя бы позвонит, но нет. Будто испарился. Ничего не случилось, мы с ним не ругались, не расставались. Он просто исчез. Дозвониться до него было невозможно, отвечал лишь автоответчик: «Я сейчас не могу говорить. Вероятнее всего, на собрании. Если что-то срочное, оставьте сообщение, но лучше не надо».
– Я пригласил Томиана Оллфорда. – В комнату зашел Дэйв, будто прочитал мои последние мысли. Скорее всего, он несколько раз прокручивал эту фразу в голове и долго не мог решиться на разговор. – Мы не поднимали с тобой эту тему уже два месяца, но, я думаю, теперь уже можно. Все забыто.
Наступает такой момент, когда врать становится невозможно. Меня уже тошнило от этого порочного круга лжи, но я не могла разорвать его.
– Не переживай.
Брат облегченно выдохнул, а я, наоборот, разволновалась еще сильнее. Томиан не говорил мне, что придет. Неужели хотел сделать сюрприз? Или он просто не появится?
В дверь постучали, и Дэйв пошел открывать. Через несколько секунд в мою комнату ворвалась Крис и тут же взорвала хлопушку, а вошедший следом Питер вручил мне связку огромных воздушных шаров, дуя в игрушечную дудку. Традиции есть традиции.
– С днем рождения! – налетела на меня моя рыжая подруга. – Держи! – Она протянула мне две коробки в подарочной упаковке. – Послезавтра Рождество, но меня не будет в городе, поэтому я дарю сразу два подарка.
Обняв друзей, я подумал, что хоть что-то в этом мире остается неизменным – наша дружба. Я развязала ленту первого подарка и сорвала упаковочную бумагу. Открыв коробку, сразу же увидела три книги своего любимого поэта.
– Дроф, – заулыбалась я, вдыхая аромат новых книг. – Обожаю! Его стихи – самые лучшие.
Мне больше всего нравились строчки его знаменитого стихотворения «Любовь, не погибай!».
Он стал писать стихи о любви совсем недавно, а на протяжении пяти лет сторонился этой темы. Дроф писал о смерти, жизненных невзгодах и современном обществе, которое утратило смысл своего существования. Грустные глубокие стихи. Но я понимала его. Казалось, что Дроф был для меня кем-то вроде родственной души.
– Его новый сборник! – Я бережно переворачивала страницу за страницей. – Как же это круто!
Во второй коробке оказались духи, мягкая игрушка и серая толстовка. Я обняла Крис и поблагодарила ее за подарки.