Глава 32
– Я видела, как ты смотришь на нее, Томи!
Я вернулся домой в три часа ночи, просидев все это время в дешевом баре.
– Никогда не видела тебя таким. Скажи мне честно, это из-за мисс Тэйлис? В Нью-Йорке ты сам не свой.
– К чему этот вздор, Кэт? – Скрыть, что я пьян, было невозможно, но меня это мало волновало. – Не болтай ерунды. Я заранее отметил свой день рождения.
– У тебя день рождения в июле, а сейчас май, Томиан. – Кэтрин села на диван, обхватила ладонями голову. – Мне сказали, что ты был в больнице у нее. Что же подумают люди…
Люди всегда будут думать. Мы не можем остановить их мысли, как бы нам этого ни хотелось. Если бы это было в наших силах, то я бы давным-давно оставил весь этот кошмар, в котором крутился ежедневно.
– Говорят, что первые пять лет брака – самые сложные.
– Кто так говорит?
– Дроф. Хороший был поэт.
– Никогда не слышала.
А у Флианы он был любимым поэтом. У меня просто не получалось не думать о ней.
– Ты любишь меня, Томиан? – Кэтрин была на грани истерики, а у меня щебетали птицы в голове. – Или ты до сих пор любишь эту девушку?! Я не хочу быть обузой для тебя. Мы можем завтра же развестись. Не мучай меня и себя.
Жаль, что такой прекрасной женщине достался такой раздолбай, как я. Мне совершенно не хотелось делать ей больно, но так уж получалось.
– Я не хочу этого. Давай вернемся в Лондон? Начнем все с чистого листа.
Может, мне стоило уже смириться с судьбой и полностью подчиниться ей? Мне повезло, что моей женой оказалась Кэт, – все так говорили.
– Ради чего, Том? Наш брак распадается на глазах.
– Ради Ванессы. Ребенок должен расти в полной семье. Только ради вас я дышу каждый день, милая. Прости, что заставил тебя тревожиться обо мне.
Такая невероятная женщина не должна была страдать. Да ни одна женщина на этой планете не должна плакать. Не мужское это дело – доводить до слез женщин. Хотя я делал это постоянно, пусть и ненамеренно. Что же я нашел во Флиане? Обычная девушка, которая не любит меня.
Мы с Дэйвом убирались в нашей старой квартире перед приездом новых жильцов – наконец решились ее продать. Брат тщательно выбирал достойную семью, чтобы, так скажем, передать квартиру в хорошие руки. Они с Лианой переехали в собственный дом в прошлом году, но не торопились продавать квартиру, думая, что я захочу в ней жить. Они глубоко ошибались. Я не могла долго находиться в этой квартире. Мне хотелось поскорее от нее избавиться.
Я вышла на балкон, чтобы покурить, так как устала протирать пыль.
– Ты уже не маленькая. Знаешь же, что курение убивает даже лошадь.
Дэйв встал рядом. Он и сам курил. Все в нашей семье курили. Что родители, что Дэйв, что я.
– Не думаю, что такое возможно. – Я поделилась с братом зажигалкой. – Сигареты столько раз спасали меня. Не думаю, что они когда-нибудь смогут меня убить.
Дэйв промолчал. Потом протянул мне давно забытую, покрытую пылью коробку.
– Я нашел это в чулане. Мне больно оттого, что я не смог защитить тебя от горестей в этой жизни. Да, и еще Томиан просил передать тебе вот это. – Он вручил мне письмо и маленькую книжку и ушел, потушив сигарету.
Первым делом я раскрыла письмо.
Если ты читаешь это письмо, значит, я уже в Лондоне, малышка Фли. Печально, что все так вышло. Благодаря тебе я снова начал писать, хотя у меня не получалось это уже пять лет. Спасибо.
Мое сердце всегда будет дома. Оно будет у тебя.
Я не хочу больше тебя тревожить. Прости, что запутал тебя. Мне нет оправдания, но я не могу больше разбивать сердце тебе и себе. Ты изменилась, да и я изменился тоже. С этого момента мы не знаем друг друга. Нам пора перейти на следующий этап своей жизни. Хотел бы крепко-крепко обнять тебя, ведь мы больше не встретимся, но жаль, что это невозможно.
Прощай, любовь всей моей жизни.
Из моих глаз полились слезы, будто я потеряла что-то неимоверное важное. Возможно, так и было, но я ведь сама этого хотела. Чего же я плачу? Все сделано правильно, просто иногда правильные поступки убивают.
Открыв маленькую книжку, я поняла, что это мой мини-комикс, который я нарисовала Томиану на Рождество.
«Он его сохранил», – сквозь слезы улыбнулась я, листая страницу за страницей.
Воспоминания накрыли меня теплой волной, будто на улице стало еще жарче. Хотелось навсегда остаться в этом состоянии сладкой печали.
Открыв коробку, я сразу увидела портрет Томиана. Погладила картину, представляя, будто нежно прикасаюсь к оригиналу. А ведь когда-то это было так просто! Тогда еще все было хорошо, и жизнь казалась сладкой, как сахарная вата.
Надев кулон, который Томиан подарил мне на Рождество, я вытерла слезы и пошла убираться.