— В таком случае, быть может, мы перейдем на другую сторону улицы, заглянем вон в ту замечательную кондитерскую и вы позволите мне угостить вас завтраком? Там подают восхитительный горячий шоколад со взбитыми сливками, а их свежие булочки… — Он поцеловал кончики пальцев и послал ей воздушный поцелуй. Ванесса прекрасно поняла, что он имел в виду.
— Почему бы и нет? — Иногда она забывала о своей диете задолго до ужина. Пожалуй, сегодня ей придется быть осторожной, чтобы этого не случилось еще раньше.
— Мы сядем за столик у окна, откуда я смогу приглядывать за магазином. Хотя в такую рань покупатели заглядывают ко мне редко. — Леонард предложил Ванессе руку. — Пойдемте, дорогая, немного развеемся.
Броуди неторопливо прошла по Додж-стрит мимо дома номер три, внимательно разглядывая его, стараясь увидеть, что происходит внутри, за задернутыми занавесками на окнах, которые отчаянно нуждались в чистке. Дом был старый, типовой застройки и насчитывал в высоту целых три этажа, с крошечным двориком размером с носовой платок, в котором стояло дырявое пластиковое ведро для мусора, а землю вокруг усеивали пакеты из-под чипсов и бесчисленные сигаретные окурки. Такое впечатление, что жильцы регулярно вытряхивали сюда свои пепельницы.
Улица была короткой и тесной, и по обеим ее сторонам высились ровно восемь совершенно одинаковых домов, с пивным баром в одном углу и заколоченным магазинчиком и маленькой прачечной в другом. Большая часть домов разваливалась буквально на глазах. Почти во всех сдавались квартиры внаем, и рядом с входными дверями торчали звонки с небрежно надписанными фамилиями жильцов.
Броуди несколько раз прошлась по улице взад и вперед, прежде чем набралась мужества и остановилась перед домом номер три. Рядом с дверью был звонок, но она не услышала ни звука, когда нажала на кнопку, поэтому пришлось воспользоваться дверным молоточком.
У Броуди появилось неприятное предчувствие, что и на стук никто не ответит, поэтому она очень удивилась, когда дверь вдруг распахнулась и на пороге возник высокий чернокожий мужчина в ярко-красных брюках от тренировочного костюма и с голой грудью.
— Что тебе нужно, тетка?! — прорычал он. — Я видел, как ты расхаживала туда-сюда. Или ты дешевая шлюха, а?
— Я ищу Мэйзи Логан, свою дочь. Мне сказали, что она здесь живет.
— Тебя обманули, тетка. Здесь нет никакой Мэйзи. И вообще, здесь живут одни мужчины и нет никаких женщин.
— Но ведь она была здесь, — возразила Броуди. Она полезла в сумочку. — Вот, взгляните, у меня есть ее фотография, на которой она выходит из этого самого дома.
Мужчина злобно оскалился.
— Здесь нет Мэйзи, вообще нет женщин. Ступай прочь, тетка. — И он с грохотом захлопнул дверь перед самым носом Броуди.
Женщине ничего не оставалось, как отступить на тротуар. Сказать, что она была расстроена, — значит ничего не сказать. Но она была настроена продолжать поиски. Откровенно говоря, она и не рассчитывала застать здесь Мэйзи, но и пренебречь такой возможностью Броуди тоже не могла. Было бы глупо не поехать по адресу, указанному в письме Коллин. «Быть может, Мэйзи живет где-нибудь поблизости? — размышляла Броуди. — Или она приезжала сюда на метро, на автобусе или даже на машине? Но, самое главное, что она здесь делала?»
Броуди двинулась обратно тем же путем, что и пришла, намереваясь спуститься в метро, доехать до станции «Юстон» и сесть на поезд до дома. Джош укатил в Брайтон «по делам», так что встретиться они не могли; правда, Броуди наотрез отказывалась навещать сына в его «берлоге». При других обстоятельствах она могла направиться в Вест-Энд, где пообедала бы, а потом заглянула бы в огромный магазин «Маркс и Спенсер» у Марбл-арч за покупками. Но отныне обед исключался, покупки, впрочем, тоже — ведь ей приходилось ограничивать свои расходы, пока она не найдет себе работу, раз уж Колин отказался содержать ее. Но какую работу можно считать подходящей? И где ее искать? Ответа на эти вопросы у Броуди не было.
— Простите?
Броуди очнулась от тяжелых раздумий. Загораживая дорогу, перед ней стояла молодая женщина в строгом черном костюме, белой блузке и туфлях на невысоких каблуках. В руке она держала бляху полицейского.
— Полицейский детектив Карен Грант, — представилась женщина. — Вы не могли бы уделить мне несколько минут?
— Зачем? — Броуди никогда не совершала в своей жизни ничего такого, что хотя бы отдаленно напоминало преступление, но, тем не менее, мгновенно ощутила приступ беспокойства, если не сказать паники.