— А хотите, я помогу вам? — предложила Диана. В ее голубых глазах светились участие и доброта.
Ванесса вновь поморщилась. Все-таки девчонка была слишком, непозволительно мила и навязчива. Когда-нибудь эта доброта доведет ее до беды.
— Не стоит беспокоиться. — Собственные слова показались Ванессе грубыми и невежливыми, и она почти пожалела о том, что произнесла их.
— Напротив, я умею делать стрижку. Вплоть до недавнего времени я стригла своих братьев, пока не переселилась. Я хочу сказать, что могу привести ваши волосы в порядок, вот и все. Ну, входите же. — И Диана сделала приглашающий жест. — У меня и ножницы подходящие найдутся. Иногда я сама стригу себя.
— Ну хорошо, вы меня уговорили, — все так же мрачно и неохотно согласилась Ванесса.
Платье из синей тафты, в котором Диана давеча смотрела знаменитый фильм, было разложено на кровати. Стараясь сгладить неприятное впечатление от своей невольной грубости, Ванесса поинтересовалась у девушки, где она раздобыла его.
— В Иммиграционном центре. Но я всего лишь одолжила его на время, а в понедельник должна вернуть обратно. Сегодня вечером я приглашена на день рождения, вот и решила надеть его. — Диана распахнула дверцу гардероба, с обратной стороны которой обнаружилось зеркало. Девушка поставила перед зеркалом стул.
— На вас это платье смотрелось очень мило.
— А вы в той блузке выглядели просто великолепно, — ответила Диана.
Ванесса решила, что сама напросилась на столь сомнительный комплимент. Она опустилась на стул. Диана набросила ей на плечи полотенце, а потом обошла кругом, зловеще пощелкивая ножницами, отчего Ванессе вдруг стало неуютно и зябко.
— Какой замечательный у вас цвет волос, — заметила Диана. — Это натуральный?
— Естественно, — оскорбилась Ванесса.
— Недаром говорят, что волосы женщины — это ее волшебное великолепие и королевский венец.
— Знаю.
«Пожалуй, волосы оставались единственным признаком былого великолепия, который я сумела сохранить», — мрачно подумала Ванесса.
Диана перестала ходить кругами.
— Вы когда-нибудь носили челку? — спросила она.
— Нет, разве что в детстве.
— Знаете, по-моему, сейчас самое время вновь вернуться к такой прическе. Она вам пойдет, я уверена. Теперь, когда у вас короткая стрижка, челка, падающая на лоб, — то, что надо.
— Да мне все равно. — В некотором смысле Ванессе было глубоко наплевать на свою прическу. Просто она не хотела ужасаться всякий раз, глядя на себя в зеркало, пока волосы у нее вновь не отрастут до приемлемой длины. А на это могут уйти месяцы, если не годы. Уильяму всегда нравились ее волосы. Он запускал в них пальцы и любил зарываться в ее кудри лицом, приговаривая, что они прекрасны.
Диана невыносимо долго ходила вокруг Ванессы, по миллиметру снимая волосы то там, то здесь, но результат — вот странность — оказался не так уж плох. Грубо и неровно остриженный ежик вдруг превратился в воздушную и легкую, хотя и слегка растрепанную, прическу.
— Мы ведь не хотим, чтобы ваши волосы были слишком аккуратными, будто приклеенными, — заявила Диана, взбивая их пальцами.
Закончив, она отправила Ванессу наверх, вымыть голову.
— У вас есть фен? Свой я оставила дома, — сказала Диана. — Все никак не соберусь зайти и забрать его.
— Да, фен у меня с собой, и вы можете брать его, когда он вам понадобится. — Это был первый жест доброй воли, на который Ванесса расщедрилась после очень и очень долгого периода времени.
— Ну, вы по-прежнему не хотите идти завтра на обед с Леонардом? — полюбопытствовала Диана, когда Ванесса вымыла и высушила голову. Оказалось, что выглядит она не так уж плохо, учитывая то, как жестоко надругалась она над своей прической только вчера. Конечно, ее затылок был подстрижен на армейский манер, но в остальном ощущалась эдакая продуманная небрежность, и короткие волосы гораздо больше шли женщине с ее рыхлой фигурой, чем длинные локоны. Пожалуй, можно было утверждать, что она стала выглядеть намного сексуальнее и чувственнее.
— Нет, обед на этой неделе я все-таки намерена пропустить, — решительно заявила Ванесса. Поначалу совместные походы в кафе увлекли ее, но в прошлое воскресенье Леонард якобы невзначай положил руку ей на колено и у нее возникло ужасное подозрение, что он вознамерился приударить за ней. Ему было семьдесят три, а ей всего лишь тридцать один, тем не менее Ванесса вдруг ощутила себя польщенной. Но теперь она решила, что одного раза более чем достаточно. В конце концов, у нее есть гордость.