В индийском ресторанчике на Бонд-стрит им предложили чудесный обед из трех блюд, после чего мать и дочь отправились в ювелирный магазин фирмы «Аргос» и Диана купила матери великолепное жемчужное ожерелье и серебряное колечко.
— Твой подарок для меня дороже всего на свете! — со слезами на глазах воскликнула Мишель. — Ах, Ди, а я уже начала думать, что ты меня больше не любишь.
— Я никогда не перестану любить тебя, мам. — Диана тоже готова была расплакаться. Она только что усвоила нелегкий урок: как бы вы ни любили кого-нибудь, это вовсе не означает, что вы хотите, чтобы этот человек стал неотъемлемой частью вашей жизни.
Броуди тоже решила побаловать себя и исполнить одно нелепое, в общем-то, желание. В воскресенье она села на поезд в город и прямиком направилась в «Джи-Ти-Хьюз», известный в Ливерпуле супермаркет, в котором товары отличного качества продавались по смехотворно низкой цене. Она купила себе белые брюки, о которых мечтала всю неделю. Кроме того, там же она приобрела золотистые сандалии и чудесную прозрачную индийскую накидку. И все это великолепие обошлось ей чуть меньше двадцати пяти фунтов.
Оплатив покупку, женщина вошла в кабинку для переодевания, сменила наряд и отправилась на встречу со своей матерью, с которой договорилась выпить кофе. Броуди чувствовала себя так, словно выиграла в лотерею миллион фунтов.
Глава седьмая
Иногда в Иммиграционном центре возникали беспорядки, и тогда Тинкер вызывал полицию, если не мог справиться сам или если Алана с его боксерским прошлым и огромными кулаками не оказывалось рядом, чтобы помочь ему навести порядок. Обычно это бывали драки, причем всегда только между мужчинами: из-за денег, из-за женщин, из-за того, что кто-нибудь подозревал другого в мошенничестве за игорным столом. Время от времени споры между представителями различных национальностей, вероисповеданий или племен переходили в открытое столкновение. Тогда в воздухе сверкали ножи, но до сих пор никто пока что серьезно не пострадал.
У себя на родине многие беженцы жили в страхе за свою жизнь или подвергались пыткам. Женщин насиловали, мужчин убивали, детей мучили прямо на глазах родителей и тоже убивали. Хуже всего было то, что очень часто дети вообще пропадали без следа. И теперь вот эти женщины с неизбывной тоской в глазах приехали в Британию в поисках лучшей жизни, мирной и благополучной, которая должна была стать для них настоящим спасением и отдохновением от ужасов прошлого.
Именно женщин Диана жалела больше всех. Они казались ей потерянными и опустошенными, им не к кому было обратиться за помощью, когда правительство отвечало отказом на их просьбы о предоставлении убежища, что случалось довольно часто, хотя и представлялось Диане чудовищно несправедливым. Раз в неделю после обеда в Иммиграционный центр приходил адвокат по делам беженцев, чтобы предложить им свои услуги.
Как-то утром, через несколько дней после того, как мать Дианы благополучно вернулась в Ноттингем, в Центр с громкими криками вбежали четыре женщины. Они даже не остановились у стойки администратора, чтобы зарегистрироваться, как того требовали правила, хотя Тинкер ограничивался лишь тем, что просил беженцев назвать свое имя и страну, из которой они прибыли. Поэтому, приходя в Центр или уходя из него, эмигранты обязаны были отмечаться у стойки дежурного, чтобы тот мог точно знать, сколько человек в данный момент находится в помещении.
Диана и Тинкер обменялись изумленными взглядами. Не говоря ни слова, они выскочили из-за стойки, побежали вслед за женщинами и догнали их, когда те остановились посреди пустого в этот час обеденного зала ресторана, явно не зная, что делать дальше.
Диана вдруг поняла, что они очень молоды, совсем еще девчонки. Двум девушкам на вид было лет тринадцать-четырнадцать, да и остальные были не намного старше. Темноволосые, за исключением одной блондинки с бледной кожей, не знавшей солнечных лучей, они испуганно жались друг к другу, беспомощно оглядываясь по сторонам.