Зато все вещи очень хорошего качества. Нижняя рубаха и подштанники из великолепного белоснежного батиста. Пояс - изысканный и добротный, с тиснением. Дома продать - пять-шесть дюжиниц прожить можно. Талина натянула одежду и принялась рассматривать себя в зеркале. Глаза опухли. Ничего - это от мыла, такое едкое попалось! Потом она повернулась к зеркалу боком и вдруг осознала, что, несмотря на сходство с её старыми вещами, всё сидит на ней совершенно иначе. Штаны были чуть свободны, струились вокруг ног мягко и женственно, покрой увеличивал бёдра и создавал ощущение, что не такая уж она и тощая, широкий же пояс подчёркивал талию. Жалко, что длинный, почти до колен, свитер скрывал появившиеся формы, но зато он тоже смотрелся красиво - всё вроде серое, но разных оттенков, получались мягкие переливы. Вязка хорошая - она сама лучше б не смогла. И грудь выпирает, видно, что ей есть чем похвастаться. Талина сняла свитер, примерила верхнюю рубаху - тоже всех оттенков серого цвета - и нашла, что смотрится в ней очень соблазнительно. Настолько соблазнительно, что совершенно ясно - Дерек прав, в чём-либо кроме привычного свитера и штанов она бы постеснялась спуститься к обеду. Ещё в вещах обнаружился добротный тёплый плащ - но он ей пока не понадобится. Осталось решить, как привести старые ботинки хоть в какое-то соответствие с новым нарядом. Талина сунула ноги в прилагающиеся к комнате шлёпанцы и отважилась выглянуть в коридор. Пухленькая служанка тут же возникла неизвестно откуда, с вопросом, что угодно госпоже, схватила башмаки и убежала. Талина вернулась в комнату и принялась приводить в порядок волосы. И дожидаться башмаков. И обеда. И Дерека.
Глава 16. Застолья
Наверное, у Дерека так принято, размышляла Талина, или так принято у мужчин... не обращать на женщин за столом внимания. Нет, он был любезен, он по-прежнему её хотел, он даже пару раз коснулся её локтем и коленом. Он наливал ей вино и предлагал лучшие куски, несмотря на огромное количество служанок. Эти пухленькие смазливые твари всё время норовили притиснуться к владыке, отбивая у Талины аппетит и заставляя кусать губы. Утешало лишь одно - Дерек был доволен, но не их прижиманиями, а тем, как она злилась. В результате трактирщик сделал пиявкам внушение - он явно лучше разбирался в настроении посетителей - и те переключились на остальных. Особенно на Хельма. Они бы все сразу к нему прилипли - но Хельм был один, а их почти дюжина - места у стола не хватило. Хельм чуть заметно улыбался и жмурился, меняя цвет глаз с синего на голубой и обратно. Вид облепленного со всех сторон девицами длинноволосого тайного советника - так представил Хельма Дерек какому-то гостю - к удивлению Талины показался ей забавным. А ведь ещё вчера ей льстило, что он пытался с ней заигрывать. Тут же - за Дерека морду бы расцарапала мерзавкам, а как на Хельма вешаются - смешно. Она даже испытывала к нему благодарность за то, что он отвлёк внимание нахалок от Дерека на себя.
Дерек беседовал с охранниками и гостями - ни о чём. О поездке, о нападении, о боях, о лошадях, о конструкциях луков, арбалетов и стреломётов, а к ней обращался лишь по вопросам какое вино налить и какой кусок положить. Про арбалеты Талина могла бы рассказать куда подробнее и интереснее, но боялась - вдруг у Дерека дома было не принято, что женщины в разговор вмешиваются. Когда же речь зашла о встрече с главой магической гильдии, она рискнула и шёпотом попросила заступиться за Ренни - чтобы его не отказались принять здесь на учёбу. Дерек кивнул и снова отвлёкся.
После обеда он проводил её в комнату и вручил браслет, пояснив, что это - амулет-телепорт, активирующийся поворотом и голосом. В случае поворота, команды или попытки сорвать его силой браслет должен был выбросить её куда-то на восточную окраину. Талина выучила команду активации, написанную на листе, и Дерек лист забрал, попросив не произносить её вслух без надобности. Он боялся за неё. До этого ей как-то не приходило в голову, что интерес владыки может быть опасен. Потом он поклонился и ушёл, а она осталась размышлять, в каком виде лучше придти к нему ночью - в новой одежде или в найденном в комнате халате. Одежда оставляла возможность для отступления, халат - вряд ли.