Дерек очень надеялся, что всё скажет правильно.
- Талина, - пусть улыбка и слова будут чуть официальными, что делать, дворцовый этикет иногда очень помогает, - я так рад, мы очень за тебя волновались. Страшно подумать, что могло бы быть, если б не ты.
Она глядела на него, а он представлял, что разговаривает с отцом. Голос не дрогнет.
- Целитель господин Тревилер утверждает, что девочка тоже в полном порядке, волноваться не о чем, так что мы сейчас заберём тебя с собой в лагерь, поедешь пока с обозом, потом узнаем у лекаря, можно ли тебе ездить верхом.
"Потому что теперь тебе везде опасно - на месте любого из своих врагов я стал бы охотиться за тобой, они же не знают, что ребёнок..."
- Девочка? - переспросила Талина, меняясь в лице. - Девочка?
Испуганно поднесла ладони к лицу и принюхалась.
- Девочка?
Она не притворяется, понял Дерек. Она вовсе не врала и совсем не поэтому напрашивалась к нему в постель - она и правда ничего не знала.
- Нет, - Талина изо всех сил пыталась не расплакаться, - нет, не может быть! Это нечестно, это несправедливо! Этого не может быть!
И всё-таки разревелась.
- Ты чего? - обалдел Ильм. - Сдурела? Прыгать надо от счастья - и ребёнок жив, и сама родить можешь! Теперь все женихи твои будут - бери любого!
И тут же встревоженно покосился на Дерека.
- Ничего, - Дерек старался изо всех сил, чтобы голос звучал мягко, - просто она переживала за нас, переволновалась. Мы тоже. Ты одевайся, мы подождём за дверью. Позавтракаешь уже с нами.
И вышел из комнаты как можно медленнее, чтобы ей не показалось, будто он убегает.
- Ильм, найди извозчика.
Купец бросил на Дерека недовольный взгляд, но прикусил губу и возражать не стал. Пожалуй, хватит делать из него посыльного - не стоит доводить дело до ссоры.
- Извини, сходите вместе с Хельмом. Ну... так будет лучше.
Советники удалились, а Дерек с магом остались ждать Талину.
Талина натянула на себя одеяло. Лучше бы он не приходил. Она не знала, как посмотреть ему в глаза. Надо было остаться в Путаре с Ренни. Или сбежать отсюда. Куда-нибудь. В окно вылезти? Так ведь советники найдут, ещё и спрашивать начнут, что это на неё нашло.
Слезла с кровати и натянула штаны и свитер - чистые, отглаженные, пропахшие лекарственными сборами. Некуда бежать: нет ни денег, ни знакомых - подгорные жители в такой глуши не торгуют. Нет, она не пропадёт, пристроится, но... Дерека больше не увидит. И почему он должен расстроиться - любой из живущих под небом обрадовался бы... и она сама... может быть... если бы... если бы... "если бы он пришёл ко мне в первую ночь..." Вот так - вместо радости, что все живы, думай теперь, как с ним общаться...
Она снова забралась на кровать - уже в одежде. Посидела. Слезла. Натянула сапоги. Подошла к окну. Не прыгать же со второго этажа - и смешно, и глупо, и ребёнку можно навредить. И... как это: не увидеть больше Дерека?
Набрала в грудь побольше воздуха. Выдохнула. Потопталась на месте. И пошла к выходу.
Она выглянула из-за двери - крошечная и худенькая.
- Талина, - не выдержал Дерек, - Талина...
Руки по-прежнему норовили её обнять, а разум утверждал, что глупо сдерживаться - не он первый, не он последний, теперь уже можно всё. Он и унёс её на руках, и нёс бы до постоялого двора, если бы советники не пригнали к крыльцу извозчика.
У гостиницы их ждал представительный господин в красном кафтане и синих сапогах - по самой последней местной моде. Господин кусал губы и нервно теребил в руках головной убор - измятую красную шапку.
Дерек с досадой подумал, что проситель помешает ему унести Талину в дом, но мужчина ждал вовсе не его.
- Господин Хант, - залебезил проситель, искательно заглядывая в глаза советнику по финансам, - помилуйте, господин Хант! Дети малые, мальчик и девочка! С голоду пухнут! Помилуйте, господин Хант! Не воровал! Клянусь - ни медяшки не украл! Всё - на благо "Тропинки"! Не ел, не пил, не спал, всё проверял, всё считал-пересчитывал! Меня подставили, господин Хант, клянусь - подставили! Это всё казначей, клянусь! Ворюга, каких поискать! Не увольняйте! Никто ж больше на работу не возьмёт! Это всё Ртын, ворюга! У меня детки малые - мальчик и девочка! Есть просят! Смилуйтесь, господин Хант!