Его адъютанты стояли навытяжку.
Талина украдкой поглядывала на родных: отец хмурился, мачеха смеялась, раздавая подзатыльники братьям.
- Итак, - князь на миг запнулся, отвёл взгляд от лужи, натёкшей у сапог владыки, и скороговоркой продолжил: - Принадлежащей мне в этом городе властью объявляю вас мужем и женой.
И огладил бороду, стараясь не смотреть на оторванный рукав рубахи Дерека.
Глава 30. Обязанности
В положении владыки были свои преимущества - Дерек полностью пришёл в себя уже во дворце. Быстрее, чем успел отмыться и сменить одежду.
"Я буду хорошим отцом нашей дочери", - в сотый раз мысленно повторял он, направляясь в покои Талины - их совместные покои. Должно было прозвучать непринуждённо и мимоходом, как само собой разумеющееся.
Она разбирала вещи: крошечные вязаные рубашечки, кофточки и штанишки, вязаные башмачки и носочки - розовые, голубые и жёлтые, в причудливых узорах и кружавчиках... Целая гора вещей.
- Красивые, - рубашечка оказалась чуть больше его ладони. Очень хотелось сжать Талину в объятиях, но он всё не решался. - Красивые.
Теперь... теперь спокойно, как ни в чём ни бывало, и без заминки... ничего, если она её и заметит... пока можно...
- У нас будет самая красивая девочка - как ты. Правда?
- Да, - неловко улыбнулась Талина, и полезла куда-то в самый низ этой горы кофточек и штанишек.
- Держи, - протянула она ему два свитера, - я... я и тебе связала... там ещё есть... я сейчас достану...
И сморщила нос, стараясь не заплакать.
- Это хорошо, - осторожно взял свитера Дерек, - мои совсем протёрлись, я уже боялся их надевать. И отдать в починку боялся...
- Да, - согласилась Талина, - протёрлись... это потому, что я не дочь старейшины или князя? Да?
Это потому, что меня замучили государственные дела, хотел сказать Дерек. Государственные дела - исключительно удобная вещь. С ними не поспоришь. Очень удобная вещь. И, главное, абсолютно правдивая. Проблемы наследования - это ведь государственные дела?
- Это потому что... - замялся Дерек... что бы ещё ей сказать? Про трудности адаптации к новому миру? Подкинуть пару дюжин отчётов господина Ханта? - ...я... был неправ. Но я постараюсь исправиться, правда. Я уже стараюсь. Получается?
- Получается, - улыбнулась Талина.
Надо бы сесть - ей неудобно смотреть на него снизу вверх. На кровать?
Дерек осторожно примостился на край кровати рядом с кучей детских вещей. Всё равно высоко. Пересел на пол - теперь она точно смотрит на него сверху вниз.
- Ты не пожалеешь, - выдохнул он, - я буду хорошим отцом твоему ребёнку.
Дома на любых переговорах запланированные слова всегда звучали так, как ему требовалось. Остаётся надеяться, что такие ошибки не начнут повторяться, и срочно отвлечь её внимание.
- Ты не пожалеешь, - он всё-таки обнял её. - Чего бы тебе хотелось?
Талина посмотрела в окно, где за шторами и безумно дорогим стеклом всё ещё было светло и виднелись облака и деревья замкового парка.
- Знаешь... - покраснела она, - я хотела бы спальню где-нибудь... под землёй, в подвале. Ты не возражаешь?
- Нет, - засмеялся Дерек, - завтра же пригласим лучших подгорных строителей - выкопай себе хоть двадцать... хоть две дюжины этажей вниз.
Это очень правильно, думал он, целуя её. Женщины должны жить под землёй - это просто чудесно, что у них так совпадают взгляды на жизнь...
* * * * *
За почти полную дюжину дюжиниц в лечебнице умерло всего девять говорящих. Уржел не стал дожидаться, пока Ренни сам заговорит об этом, и поднял ему зарплату до серебрушки в день. Даже предложил комнату на втором этаже - небольшую, два на три шага, но тёплую и с окошком во двор: снять такую поблизости вышло бы серебрушку, а то и две в дюжиницу. Пришлось согласиться, потому что в подполе, где хранились многие лекарства, было холодно, а Ренни показалось неудобным просить лекаря выделить ему там каморку да ещё и ставить печку - она могла испортить с таким трудом приготовленные зелья. В конце концов ему никто не запрещал держать ставни плотно закрытыми весь день и всю ночь. Да и ночевал он в комнате редко - только когда в лечебнице всё было совсем спокойно. Хотя Уржел и отпускал его, Ренни боялся оставить больных - если от его присутствия кому-то станет легче, зачем уходить? Ему не сложно остаться в палате, тяжело лишь заниматься в ней - больные начинали требовать внимания и разговоров, если узнавали, что он помощник лекаря. Поэтому в большинстве случаев Ренни представлялся пострадавшим на занятиях учеником Академии, и от него тут же отставали - обычные говорящие магов недолюбливали, если те не были целителями.