Спросил, далеко ли ведут из замка подземные ходы, и услышал, что у кого как.
Они обыскали нападавших, и, несмотря на возражения Хотомысла, Дерек решил довезти их до леса и там сжечь. Складывать ветви и сучья Дерек приказал перебежчику, а сам при этом выяснял, как называются деревья, и какое лучше горит. Хотомысл трясся и твердил, что запах дыма может привлечь ночью вампиров и лучше скорее бежать к мосту.
Столковались на том, что костёр зажгут, а запах... Ну что ж, с вампирами Дерек уже сталкивался.
Скорости, с какой перебежчик улепётывал от леса, мог бы позавидовать конь Дерека. Тот, который остался дома. Изредка они спешивались и пересаживались на трофейных лошадей.
- Надо засветло уехать как можно дальше, - скулил предатель, - тогда есть шанс, что за нами поленятся лететь... решат - мы до замка добрались.
- Так почему до сих пор не напали? - удивился Дерек.
- Не чуяли, - пояснил Хот. - Ездить можно либо тайком, либо с магом, чтобы контур на ночь ставил. Двоих-троих ещё и не заметят, они же над полями не летают в темноте... но такой сильный запах дыма уже наверняка взбудоражил все поселения. Перекинусь. Мне овчаркой безопаснее будет - на собак они не реагируют, потому наши по ночам обычно все перекидываются...
Они мчались к развилке - Дерек решил всё же навестить замок. Может, там он пристанет к какому-нибудь обозу - и с местными пообщается, и от перебежчика шансов избавиться больше будет. Заодно и выяснит - что за люди на него нападали.
Глава пятая. Дождь
- Радость моя, свет очей моих, о яхонт, оправленный в золото и платину... что опять не так?
- Скучно мне в этих обитых шелками стенах, о кипарис, не знающий себе равных в садах наших...
- Чем развею дождевые облака, набежавшие на светлое чело солнца моего? Какие украшения привезли на этот раз эльфийские ювелиры?
- О коршун, парящий над полем, может, верховая прогулка поможет разогнать эти тёмные тучи?
- Да, солнце моё, я прикажу запрячь карету самыми породистыми лошадьми и уложить на сиденья легчайшие и мягчайшие подушки и шелка...
- О тигр, жаждущий добычи, или притупился слух твой? Солнце твоё ясно сказало - верховая прогулка могла бы провести мимо грозовые тучи!
- Но... сокровище казны моей... как... любимейшая жена моя и... и... - верхом, подобно... подобно...
- Подобно горной серне, скачущей с уступа на уступ! А кто будет резвиться рядом со своей прекрасной серной - архар или снежный барс, зависит от скорости исполнения желаний серны и остроты слуха барса!
- Да, прекраснейшая из цветущих яблонь моих, твой стройный кипарис прикажет оседлать лошадей и разогнать весь народ с пути, на котором будут резвиться серна со своим барсом...
* * * * * * *
У ручейка они остановились, чтобы напоить лошадей. Это заняло много времени, так как сразу после скачки поить их было нельзя. Дерек вспомнил своего Реозана и в который раз чуть не дал волю языку. Он бы и выругался - но боялся услышать звуки родной речи. Просто боялся - и всё. Он и про себя пытался рассуждать на здешнем наречии. Получалось плохо. Интересно, думал он, выхаживая лошадей, а как у меня с местными ругательствами? Они тоже наложились на мои родные непонятно как? Вот например, мохан, нахлебавшийся мёртвой воды, оно же так и звучит здесь... и ровным счётом ничего не значит, потому что мохана этого никто не видел, а аналог ему подобрать он пока не может.
Как ругаются сельчане он слышал, и понял - повторить никогда не рискнёт. Потому что местные ругательства - заклинания, которые негоже произносить не магу. Да и магу-то негоже, разве только откровенному некроманту. Во всяком случае так было дома.
Воеводе приходилось присутствовать на допросах магов: и шедших против короны, и практикующих некромантию, и захваченных в плен, и просто сумасшедших - мало кто из них рискнул бы перевести на его родной язык и зачитать вслух ругань сельчан. А тут даже малюсенькие девчонки без запинки такие фразы произносили. Дерек привычно отодвинул на второй план не к месту лезущие размышления. Теперь это его мир - мир, где много воды и деревьев. Мир - где одна луна и крошечные звёзды. Мир - где женщины ходят по поверхности и выражаются хуже, чем погонщики тех самых моханов. Про жёлтое солнце он уже забыл - забудет и про это. Зато здесь нет мёртвой воды - очень хочется в это верить, и только за это миру можно простить многое.