— Что ты мучаешься? — не выдержал Борода. — И пятый агент его не устраивает, и полудюжинный, и двухдюжинный… отправь её домой. Сам отвезёшь, а на обратном пути за ней заедешь, и ярусы попутно зачистишь. Ильметаса ещё захвати — ему всё равно с гномами договариваться, он за казённый счёт проехаться только рад будет. Телохранители у него отменные — велишь ему приказать им по дороге и за Талиной присматривать. Торговаться же об оплате зачистки он хоть до твоего возвращения может, в этом с гномами общий язык найдёт. К тому же — первый официальный визит владыки в подгорный мир напомнит эльфам, что они не единственные говорящие в этом мире.
Идею эту Дерек уже и сам обдумывал неоднократно — всё правильно, всё логично: женщины должны жить под землёй, а мужчины — воевать над ней, или на ней, если над никак не получается. И лишь нижние смущали его.
— Я их не боюсь, — пожимала плечами Талина. — Они не нападают, только заманивают. «Да» им не говори, руку не давай — и ничего страшного, проходи мимо. Это же мой дом, я по родным соскучилась, мне с ними легче тебя ждать будет…
Так и не обзаведясь двором, которому можно доверять безоговорочно, Дерек решил отправить жену в Подгорье.
Подгорный мир мало напоминал подземный дома — может, потому, что здесь жило слишком много мужчин, и Дереку приходилось каждый раз напоминать себе: это — норма. Может, ещё и потому, что освещение подражало свету жёлтого солнца над горами, и цвета, лишь немного потускневшие и изменившие оттенки, оставались всё теми же под осветительными шарами и плесенью. Удивляли непривычные лифты и катящиеся по железным рельсам сцепленные кареты — вагоны. Иногда коридоры были столь низки, что приходилось нагибаться даже Талине. Иногда же казалось — через пропасти и реки можно спокойно перелететь на Реозане, будь он здесь.
Тёща понравилась ему меньше, чем мачеха Талины, — она воспринимала всё слишком серьёзно, и совсем не умела шутить. Отчим, братья и взрослые племянники и племянницы хотя и не лебезили и не заискивали, но смотрели на владыку с плохо скрываемым страхом. Совсем крошечные племянники и внуки норовили залезть на колени и вцепиться в рукоять меча, один даже умудрился попробовать её на зуб. В мире над горами дети попадались редко — здесь же они бегали по улицам, лазали по лестницам, цепям, держащим мосты, и перилам, выныривали под ноги из едва заметных лазов в стенах и швыряли в спину камни с недосягаемых уступов, на которые забирались с неимоверным проворством по почти отвесным стенам. В богатых секторах детей на улицах было меньше, своды — выше, свет — ярче, а одежда жителей — почти как в столице.
Первый день Дерек вёл переговоры сам, на второй поручил их советнику по финансам: гномы торговались за каждую медяшку, советник — за каждые четверть медяшки, и обе стороны, в отличие от Дерека, нашли в этом немалое наслаждение и остались чрезвычайно друг другом довольны.
Вечером третьего дня — той части подгорных суток, когда выключалась большая часть осветительных шаров — Талина повела его к озёрам и шахтам. Чёрная вода за провалом под узким железным мостом, подсвеченная у другого берега заревом огненных шахт, блики огня на сводах, тишина, в которой стук сердца казался ударами кузнечного молота: всё — почти как в дальних замках, и всё — чужое. Он никогда не вернётся домой. Он совершенно один мире: в пустоте, где нет ни родных, ни друзей, ни врагов — ничего, кроме дальних отблесков пламени над неподвижной водой.
Неправда, что воин ничего не боится — это в бою действуешь почти на инстинктах, до него же — волнение и страх, преодолеть которые помогает опыт. Дерек много путешествовал — и слишком многие земли были для него чужими. Но оттуда можно было долететь домой. Дойти домой. Доползти. Выкарабкаться, минуя замковые ловушки. Отсюда же нет выхода.
Никого не было рядом — только зарево шахт и чёрная вода. Одиночество и пустота.
— Ты что? — толкнула его Талина.
— Ничего, — очнулся Дерек. — Жутковато.
Почему раньше он не ощущал ничего подобного? Дерек подавил подползший ужас: от него надо избавиться — иначе он не сможет жить здесь.