— Кремль под охраной. — С готовностью сказала Глерда. — Теперь, когда слухи о тебе пошли, можно и дальше идти. Вот если бы ты вышла прогуляться. тут есть одна улочка. По обе стороны торговые лавки, товары в них доставляются отовсюду. Не только с Цорселя, но и с самого Урсаима добро везут окольными путями. Шелка, платки, украшения, притирания, для баб и девок замануха. А в конце улицы лавка стоит — хозяин там глуховатый, подмастерьев нет, один-одинешенек весь день. Товар не самый богатый, зато стоит недорого, всем бедным девкам на утешение. Начнешь туда захаживать, другие тоже могут наведаться. Вся надежда на то. В лавке уж все готово, ведьмы в подполе и в доме напротив засели, ждут. Потому я и не сразу пришла — готовила ту засаду.
Она передохнула, добавила:
— Совсем одну тебя не оставим. Однако случиться может всякое. Одно помни — кто бы ни был тот любопытный, убивать тебя сразу он не станет.
— Ага, сначала саможорихой накормит. — Отозвалась я.
Глерда, словно и не слышала, продолжила:
— До Свадьбосева осталось четыре дня, королевишна в Зеленый Дол поедет на седьмой день после праздника. Так что в Чистограде вы пробудете ещё одиннадцать дней. Ведьма, что ворота стережет, знает тебя в лицо, стража выпустит в любое время. Только иди засветло. Прямо с завтрашнего дня и начинай.
— Завтра не могу. — Отозвалась я.
Завтра должен был наступить четвертый день перед Свадьбосевом — тот самый срок, что назначил Рогор. Королевишна приказала пойти с Аранией, и Арания хотела, чтобы я пошла — побаивалась того, что ей предстояло увидеть. Мне и самой хотелось глянуть на убийцу матушки, понять, он ли.
Глерда молча ждала, что я дальше скажу.
— Послезавтра выйду. — Заверила я её. — После урока танцевального как раз время будет. Как та улица называется?
— Девичий ряд. Как выйдешь из кремля, по Воротной площади иди к правому сходу. Там улица будет — Старостенная называется. По ней пройди чуток и сверни на третью улицу по правую руку.
Это и есть Девичий. И пусть Трарин приведет в нашу ловушку того самого колдуна. Или того, кто его знает.
— А как же искра в узоре от проклятья у меня на лбу? — Спросила я. — Опять вранье?
— Вот это чистая правда. — Строго ответила Глерда. — Тот, кто наслал проклятье, действительно близко.
Я заметила:
— Вот и скажите о том королю.
Глерда качнула головой.
— Скажи мне, госпожа Триша — когда ты в своем Шатроке на крючок нанизывала червяка, ты знала заранее, какую рыбу поймаешь?
— Нет.
— Вот и тут как на рыбалке — крючок мы кидаем, но кто нам попадется, не знаем. Теперь скажи — стоит ли идти к королю, не зная наперед, кого поймаем? И поймаем ли вообще? И чем нам поможет король-батюшка? Людей своих пошлет? Так они у него простые вои, лишь на мечах умеют биться. А в засаде на колдуна другое потребно.
— Чай, врешь ты все опять, тетенька. — С сомнением сказала я. — Вон Яруня почему-то знает про ваши дела. А королю, значит, нельзя.
За спиной у меня опять хрюкнуло. Смешливый этот Полеша.
— Яруню больше заботит верч Медведа с Ерисланой, о прочем он и не помышляет. — Строго сказала Глерда. — А ты помни главное — слишком многое совпало. Кто-то накормил саможорихой ту бабу, Парафену, потом умерла Морислана, а в твоем узоре засияла искра. Мы полагаем, что во всем замешан тот, с кем Морислана когда-то схлестнулась во дворце. Наше дело его поймать, а уж потом мы доложим королю обо всем.
— Ну, допустим. — Ещё строже, чем Глерда, заявила я. — А про Парафену ничего не хочешь рассказать, госпожа Глерда? Что такое знала бедная баба? И когда начала служить у Морисланы? У жильцовских женок прислужниц нет, их тут в черном теле держат. А у Ирдрааров все прислужницы — норвинки. Выходит.
— Выходит, — подхватила Глерда, — что Парафена стала прислуживать Морислане, когда та ушла из дворца. После смерти королевича и господина Добуты.
— И что же такое она могла знать? — Упрямо спросила я.
— Не знаю. — Резко ответила Глерда. — И на этом покончим наш разговор, госпожа Триша. Скажу только одну вещь — опасайся цорсельцев, что ходят у королевишны в учителях. Дело в том, что у цорсельских магов волшебство как раз в том и состоит, что они накладывают узоры заклинаний на разные стихии — воду, пламя, ветер, материю. К материи цорсельцы относят соль, землю, камень и железо. А у нашего Ведьмастерия, в отличие от них, узоры чистые, без всяких накладок. Так вот, та ворожея, Аксея, могла истаять, только если в слитой ею воде отразилась цорсельская магия. Для их узоров, даже разбитых на части и отраженных нашими щитами, вода и соль — это как дрова в костре. В них они отражаются, соединяются, набирают силу. Поэтому говорю тебе — бойся учителей.