— Ну, — ровненько сказала госпожа Любава, рассмотрев мое лицо.
— По крайней мере, одна из вас может не боятся, к ней наши местные охальники дорожку не проторят. А вот другая пусть остережется.
И слово в слово повторила то, что давеча говорил Держа — никого не привечать, ни на что не откликаться, а то слух пойдет и жениха не видать.
— Платья-то у вас хоть приличные? — Госпожа Любава придирчиво оглядела синее одеяние Арании и мое, желтое. — Вижу, все с дому, с родных деревень. Чай, свои же деревенские девки шили?
Арания дернулась, но с собой совладала. Сказала мягчайшим голосом:
— Госпожа Любава, не извольте беспокоиться. У нас и другие платья имеются, отсюда заказанные, из Чистограда, от столичных мастериц.
Любава кивнула.
— И то ладно. Лучше бы, конечно, носить цорсельское платье, королевишна Зоряна на другое и глядеть не желает. Но где уж вам…
Арания вскинулась:
— Госпожа Любава, всякой ткани у меня довольно. Ты только подскажи мне мастерицу, которая такое шьёт. Я тут же закажу по две перемены, и себе, и сестре, ничего не пожалею…
Госпожа Любава глянула на неё благосклонно.
— Пришлю завтра же. Вижу, радеете, стремитесь к просвещению. Похвально. А теперь поговорим о том, что делать будете. Значит, так — каждый день с утра следует являться в покои королевишны.
Да пораньше, чтобы не проспать её пробуждения. Как только она к вам выйдет, вместе с ней отправитесь на прогулку. Коли прикажет чего — исполняйте. После прогулки свет-королевишна обучается приличным манерам, истории государств великих и цорсельскому языку, для лучшего обхождения с послами. Вам на тех уроках положено быть, и если королевишна чего пожелает — тут же ей услужать. Если вас о чем спросят учителя — так не чиниться, а сей же час отвечать, и притом без ошибок, чтобы королевишне за вас зазорно не было. Все уяснили?
— Да! — С трепетом в голосе пискнула Арания.
Я кивнула.
— А после обеда у королевишны обычно уроки танцевальные. — Важно сказала госпожа Любава. — На них наша свет-Зорянушка не хороводы деревенские вышагивает, а заграничные пляски танцует.
С церемониями, где каждый шаг со значением. Чтоб, значит, нигде и ни в чем державу не позорить. Только вы танцевать не лезьте, больше смотрите. Потом, может, и попробуете. А пока ни шагов, ни поклонов не знаете — стойте в сторонке, королевишну, как притомится, платком обмахивайте.
— Как скажете, госпожа Любава. — Покладисто согласилась я. Арания смолчала — ей, похоже, отказ от танцев был не по нутру.
— Завтра к утру чтоб были в покоях королевишны на третьем поверхе. Я к вам поутру чернавку пришлю, проведет на первый раз.
— Госпожа Любава павой повернулась к двери. Задержалась у порога, сказала скучающе: — да, и черной работой руки белые не утруждайте, вам это не по чину. Я прикажу, чтоб сей же час прислали девку, порядок тут навести. А вы ждите благолепно, одежды не пачкайте…
— Видишь? — Жарко сказала Арания, едва дверь за Любавой закрылась. — Полюбились мы ей, точно тебе говорю! И девку нам пришлет, и мастерицу. Эх, вот бы ещё понравиться самой королевишне! И танцы заграничные вместе с ней выучить…
Меня точно иголкой в грудь кольнули. Морислану сегодня схоронили, то есть сожгли по норвинскому обычаю. Ладно я, которая её не знала — но сестрица?
Видать, что-то у меня на лице отразилось, потому что Арания дернулась и глянула недовольно.
— Ты что рожу корчишь? Страшно ведь…
— Госпожа Арания… ты матушку сегодня только схоронила, а уже о танцах думаешь. Не рано?
Она устыдилась. Даже глаза опустила. Потом вскинула голову, глянула надменно, свысока.
— Матушка померла, а мне дальше жить. Я и легед за её убийцу достойный назначила, и прощальную трапезу с её телом разделила, все как положено. Не всякая дочь отдаст свое приданное так легко, как я. Что ж такого, если я теперь стараюсь свою жизнь устроить?
И о нужном думаю? Вот преуспею в танцах, так все увидят, какая я разумная, к наукам способная. Глядишь, и жених мне найдется получше, сын какого-нибудь графы. Что в том дурного?
Матушкина душа на небе такому лишь порадуется. И вообще у норвинов не положено долго горевать…
Я вздохнула. Она была права. Мертвым умирать, живым жить. Мне ли, травнице, об этом не знать.
Арания молча уселась на кровать, обиженно поджав губы — мол, не буду с тобой больше говорить. Тут прибежала худая чернявая девица с ведром в одной руке и свежими покрывалами в другой. А потом привезли сундуки и я принялась разбирать свои припасы — корзину в дороге, видать, тряхнуло. Приворотное зелье все вылилось, испачкав травы в свертках. Ещё и эта напасть…