Выла она всерьез, как с горя большого. И руки заломила. Я вздохнула, подошла, приобняла за плечи.
— Не горюй, придумаем что-нибудь. Вести от Рогора хочешь услышать?
Она кивнула. Но рук, у груди сцепленных, не разжала. Дослушав мой рассказ, всхлипнула:
— Как я теперь у Зоряны отпрошусь? Ох-ти моя матушка. неужто даже не полюбуюсь, как твоему убивцу голову отрубят?
Моя рука разом отдернулась от её плеча. Может, я и неправа была. Не брось меня Морислана в детстве, глядишь, и я бы сейчас то же самое говорила бы.
Арания все всхлипывала. Я подумала, со вздохом снова опустила ей руку на плечо. Сказала:
— Хорош сырость-то разводить. Смотри, будешь так долго реветь, под носом от соплей плесень нарастет.
— Сердца у тебя нет. — Вызверилась на меня Арания. — Бесчувственная ты, Тришка! И необразованная! Одни гадости говоришь, вместо того чтобы сказать что-то красивое, возвышенное, утешительное!
И что я такого сказала? Меня Мирона всегда так утешала, если коленку разобью или мальчишки на улице задразнят. Я пожала плечами, спросила:
— Когда Любава тебя поймала? В самом начале, как только ты дважды одно зерно посчитала или когда счет уже закончила?
— Как только дважды посчитала.
— Тогда что ревешь? Скажешь, случайно обсчиталась, прости, великий принцесс. Сомлела, устала, в глазоньках потемнело.
Арания перестала всхлипывать.
— Думаешь, поможет?
Я сходила за утиральником, который второго дня смастерила из старой сорочицы. Подала Арании.
— На, утрись. А завтра, если королевишна о том спросит, стой на своем. Обсчиталась, и все тут. Рука дрогнула, вот и прихватила два зернышка вместо одного. И прощения проси, кланяйся пониже.
— Уж я так попрошу. — Арания высморкалась.
Я погладила её по плечу.
— Попросишь, попросишь. Все уладится, вот увидишь, Арания. А сейчас давай-ка спать, поздно уже. И не думай об этом больше.
Наутро Арания встала хмурая, с опухшими глазами. Я предложила расчесать ей волосы — она ответила кивком. Но рта так и не раскрыла. Едва покончили с этим, в дверь вдруг стукнули и в горницу вошла девка в расшитом сарафане.
— Королевишна приказала вас к ней привести. Немедля.
Арания вздрогнула. Глянула на меня, а спросила у девки:
— Обеих?
— Так сказали.
— Ох, что-то будет. — Прошептала она.
Приподняла руку и впервые за все время попросила, а не приказала:
— Триша, затяни мне шнуры на боку. Рука чегой-то дрожит.
В покои Зоряны мы вошли следом за прислужницей. В горнице, где обычно дожидались утреннего выхода королевишны, Арания вдруг замерла на месте. Девка тут же обернулась к ней, бойко протараторила:
— Вас прямо в опочивальню к свет-королевишне велено привести. Пойдемте, госпожи, не задерживайтесь.
Арания вскинула голову, но тут же её опустила. Так и зашагала дальше, уткнув глаза в пол.
Горниц в покоях Зоряны было не меньше, чем в покоях Граденя. Девка привела нас прямиком в опочивальню, где стены были оббиты розоватым полотном, расшитым мелким жемчугом. На белых подзорах под окнами поблескивали алые камни, широченную кровать устилало белое же покрывало с шитой каймой, с которой свисали целые низки зернистого жемчуга.
Сама королевишна сидела на стуле у кровати, лицом к окну, одетая в шелковую сорочицу. Рукава заменяли две тонкие лямки.
Одна из них соскользнула с плеча, так что одежка провисла, некрасиво обнажив мягкую грудь. Сзади стояла служанка, и, осторожно поводя рукой, чесала светлые волосы королевишны.
Приведшая нас девка в расшитом сарафане низко поклонилась в сторону Зоряны, сидевшей спиной к двери. Махнула нам рукой — проходите, мол. Арания опять заробела, споткнулась на полушаге, так что я схватила её за руку, сжала ладонь.
И пошла туда, куда было велено — перед светлые очи королевишны.
Та смотрела в окно, глаза на нас перекатила неспешно. Губы у неё были поджаты так, что пошли морщинками.
— Подобру тебе, великий принцесс! — Выдавила Арания. И махнула глубокий поклон.
Я поклонилась так же низко.
— Подобру, великий принцесс!
Королевишна шумно выдохнула через нос, вскинула подбородок. Обратилась к Арании:
— Сначала ты. Пошто меня обманула?
Ладонь Арании в моей руке дрогнула.
— Прости, великий принцесс, обсчиталась я! День был жаркий, к вечеру притомилась. Вот и залезло одно малое зернышко мне под ноготь. А я его и не заметила, сбилась со счету. Хорошо хоть госпожа Любава углядела, от ошибки меня уберегла. Век ей буду благодарна!
Я на неё глянула в изумлении. Ну и девка! Вчера ту Любаву колдун-бабой обзывала, а сегодня хвалит.