— Хм, рен директор, надеюсь, вы помните, что у нас давным-давно не убивают принесших дурные вести, — отважился напомнить Коррис, прекрасно понимая, что противопоставить вышедшему из себя магу ему просто нечего.
— Помню, — процедил директор, — у вас все?
— Да.
— Тогда ступайте, вас проводят, — ярость прорвалась отрывистыми фразами.
Коррис встал, поклонился и быстро вышел из комнаты — за его спиной раздался грохот и звук разбиваемого стекла. Забрав меч со стола у секретаря — на лице того был написан явный страх — он покинул приемную.
Через десять минут за ним закрылись ворота Школы. Капитан облегченно вздохнул: в какой-то момент ему показалось, что дер Нистер всё же прикончит его. Даже не потому, что винит его в провале своих интриг на востоке, а походя, словно отмахиваясь от надоедливого насекомого. Неудивительно, вряд ли кто-либо мог сдержаться: такого количества упакованных в изящную оболочку оскорблений ему до сих пор видеть не приходилось… Похоже, стоит быть повнимательней, да и парней напрячь, ведь вряд ли директор забудет, что капитан дер Сартон был свидетелем его унижения…
Занятый мыслями о том, как обезопасить себя и отряд от происков дер Нистера, Коррис не заметил, как достиг постоялого двора. В общем зале было почти пусто, лишь Орван и Шарт неторопливо потягивали пиво из кружек, негромко беседуя. Увидев капитана, помощник что-то сказал собутыльнику и встал из-за стола.
— Ну что, командир, все хорошо? — с волнением спросил Орван.
— Начальство довольно, велели премию в Казначействе получить. А где парни?
— Соскучились по женской ласке, стервецы, так что сбежали в бордель. Вы чем-то озабочены?
— Да, пойдем в комнату, расскажу.
Вкратце поведав Орвану о конфликте с дер Нистером, капитан велел ему смотреть в оба, предупредить ребят и попросить их проверить, не следят ли за отрядом. Тот понимающе кивнул, пообещав, что займется этим завтра с утра и поинтересовался, не прислать ли капитану служанку. Коррис лишь покачал головой, велев подать еды и вина, да побольше.
Оставшись в одиночестве, он наконец смог вернуться к той мысли, которую упорно гнал от себя с тех пор, как увидел Лию. Только встретив ее снова, Коррис наконец осознал, сколь небезразлична стала ему эта чудесная девушка. Вот только… Он глотнул вина, выругавшись: какие у него шансы теперь, когда вокруг нее вьются красивые сверстники?
Покачал головой, внезапно почувствовав злость при мысли, что тот смазливый блондинчик может обидеть Лию, и горько усмехнулся, подумав: если бы не эта девица со своими словами про палача, он мог бы попытаться стать Лие другом и поддержать в трудную минуту! Ведь вряд ли намерения этого красавчика дер Фалдона благородны… Если бы…
«Каким же идиотом я был, — с раскаянием подумал Коррис, — надо было рассказать ей все еще тогда, в кондитерской! Может быть, тогда она бы поняла, почему я так поступал… И не смотрела бы на меня так: с обидой, осуждением, страхом… И кто знает, не появится ли при следующей встрече в ее глазах отвращение»…
Он потянулся к кувшину с вином. Может, получится напиться и ни о чем не думать?
Лия сидела на кровати в своей комнате и бездумно смотрела в стену, ее руки механически теребили одеяло. Сегодня ей пришлось соврать тену Долеру, что у нее очень много домашних заданий, отказавшись от ужина с ним и Ханией: девушка побоялась, что не сможет притворяться, будто у нее все хорошо…
Удивительно, как больно ударило ее безразличие капитана дер Сартона — Лия решила называть его так даже в мыслях, чтобы воздвигнуть в сознании стену между ними. Ведь она же ни на что не претендовала, так почему? Неужели так сложно было просто зайти поздороваться? Неужели ему не понятно, что она переживала за него?
«А смотрел так, как будто это я в чем-то виновата! — гнев взметнулся в душе Лии, и она принялась растравлять его в себе, пытаясь спастись от обиды, словно сдирая едва подживший струп, — точно я его обманула! Да какое он право имел! Хорошо, что он увидел меня с Диаром, пусть видит, что мне нисколечко не важна его персона!»
Всхлипнув, она поежилась от внезапного озноба и завернулась в одеяло, вспомнив, какая ненависть звучала в словах Тиалы. И та была абсолютно искренна: уж что-что, а это Лия чувствовала! Вентерисский палач… Произнесенное мысленно прозвище заставило ее ощетиниться, словно кошку, которую дернули за хвост, столько в нем было мерзкого смысла. Неужели правда? Она медленно и задумчиво покачала головой, вспоминая его ответ на свой вопрос в той кондитерской: «мне не всегда нравится то, что я делаю, но в результате моих действий людям становится немного лучше, и мне это нравится». Нет, так не мог ответить тот, кого описывала Тиала! Неужели у него такая служба? Жуть какая, неудивительно, что на него наложили тот заговор… «И будь он подлинно жестоким, наслаждайся он пытками, его бы не мучили кошмары!» — напомнила сама себе девушка и вздохнула. Одно жаль — капитан не узнает о том, что по крайней мере за это она его не осуждает… Хотя можно подумать, ему есть до этого дело!