За пределами Школы есть тен Долер и Хания… Вот только они ничем не смогут ей помочь, а значит, и знать им об этом не стоит! Лия поежилась, понимая, что усиленно гонит от себя мысли о Коррисе…
Как он отреагирует, если узнает о подобных сплетнях? Не сочтет ли ниже собственного достоинства общаться с той, на которую вылили столько грязи? Да, про него тоже ходили слухи, но совсем другого толка, и сможет ли он поверить в их ложность относительно нее? А главное, захочет ли?
Сердце девушки сжалось от боли. Если и он оставит ее… Впервые Лия не знала, чего хочет: чтобы он вернулся как можно скорее или чтобы не возвращался как можно дольше! «До окончания Школы», — шепнул внутренний голос, выдавая те мысли, которые она скрывала от самой себя: возможно, он сочтет дипломированного мага-целителя… «Дура, забудь об этом! — прикрикнула девушка на себя, — достойной партией, ведь об этом думаешь? Он аристократ из древнего рода, а ты невесть какого отца ублюдок!»…
Слезы снова навернулись на глаза, но девушка упрямым движением смахнула их. Никто из этих высокородных мерзавцев не увидит ее горя! Привычно и легко она направила Силу, убирая с лица все следы слез, переоделась и стремительно вышла из комнаты — пора было на работу.
Коррис отложил перо и потер грудь: ни с того ни с сего засбоило сердце, а дыхание перехватило. Что это было? Внезапно он почувствовал, как похолодел оберег на его груди, и вздрогнул, ощутив страх за Лию. Только бы с ней все было хорошо! Прикрыв глаза, он вознес к небесам жаркую молитву, прося Богов хранить его любимую.
— Командир!
Голос Орвана заставил его встрепенуться. С усилием взяв себя в руки, он спросил:
— Что случилось?
— Мы нашли место старого ритуала — вы были правы, здесь тоже до войны приносили жертвы Древним. А еще взяли того, о котором говорили подстрекатели. Это оказался один из приближенных наместника, вот только…
— Что?
— Он говорит такие вещи… Словом, я предпочитаю лучше в это не лезть, так что заткнул ему рот и запер в пыточной. А еще нашел глухонемого палача, думаю, так будет лучше…
— Жертв ритуала — похоронить, вызови жрецов…
— Уже!
— Молодец, Орван, что бы я без тебя делал! А я пойду послушаю, что напоет мне эта… птичка.
— Отец, мне надо с тобой поговорить! — Диар был зол, на его лице играли желваки.
Рен Этрей откинулся в кресле, отложив перо, и сделал приглашающий жест.
— Отец, скажи… Та травля, которую организовали против Лии… Ты имеешь к этому отношение?
— А зачем тебе это знать? — отец насмешливо посмотрел на него, — тем более, с той клятвой, что ты дал!
— Значит, имеешь, — медленно проговорил Диар, рассматривая отца как какого-то чужака, — ты ведь даже не спросил, что я имею в виду! Прекрати это!
— Она тебя унизила, и ты ее защищаешь?
— Знаешь, я много думал, некоторые обстоятельства этому весьма способствовали, — синие глаза сузились, — и наконец признал, что вина в сложившейся ситуации была прежде всего моя. Кроме того, как бы то ни было, действовать подобными методами — подло! И это явно не просто месть за меня… Скажи, что тебе от нее надо?
— Ничего, — резко ответил отец, — что же касается слухов… Возможно, я что-то где-то обронил, но уж точно не устраивал кампанию против какой-то жалкой простолюдинки!
Диар покачал головой и тихо сказал:
— Прости, но я тебе не верю. Ты изменился в последние годы… Жаль, что… — он горько усмехнулся, встал, склонив голову, и вышел из комнаты.
— Мальчишка… — прошипел ему вслед отец, — ничего, однажды ты все поймешь…
Коррис вышел во двор и некоторое время просто стоял, вдыхая морозный воздух, пытаясь прогнать запах пыточной и прояснить разум. И что теперь ему делать? Он поежился, подумав о том, как доложить о таком… Тяжело вздохнув, он направился к крыльцу: похоже, ему предстоит бессонная ночь…
— Капитан! — Орван несильно потряс его за плечо.
Коррис поднял налитые кровью глаза, встретив озабоченный и сердитый взгляд помощника. Насупившись, тот проворчал: