— Кусочки спектакля?
— Да, именно! И самое жуткое при таком считывании памяти то, что проводящий эту процедуру как бы влазит в шкуру того, кого считывает. Омерзительное ощущение! Итак, этот Харран уже очень давно служит человеку, которого называет «Господин». Он появляется в воспоминаниях много раз, постепенно становясь старше, вначале ему лет двадцать пять: явно аристократ из очень высокого рода, привлекательный для человека, блондин с голубыми глазами.
— Это все время один и тот же человек? Мог ли это быть кто-то очень на него похожий, например, родной брат?
— Мне кажется, один и тот же, и ваш пленник считает также. Кроме того, принуждение молчать наложено на него давным-давно и не обновлялось, а это значит, что наложивший его еще жив! Смерть рвет все узы и ломает все скрепы…
Коррис с трудом сдержался от ругательства. Ну почему ему понадобился этарр для того, чтобы напомнить универсальные правила воздействия на сознание! Благодарно склонив голову, он тихо произнес:
— Вы абсолютно правы, рен Киарр.
Тот вздохнул:
— Вы тоже были правы: именно этому человеку и служила Варина. Уж не знаю, чем он ее вынудил к службе, но в воспоминаниях я видел, как и она называла его Господином. А может, это было взаимовыгодное сотрудничество, ведь он ее «кормил». Первая сцена, которую я увидел: просторное каменное помещение, в котором пытают одновременно пять человек, Варина, наблюдающая за этим с голодным ликованием, и этот мерзавец, которым себя ощущал я, искренне восхищающийся Вариной! А потом она подходит к пыточному щиту и начинает сама мучить одну из пленниц, молодую темноволосую девушку с выражением жуткого ужаса и обреченности на лице. А потом жертва умирает, Варина сыто улыбается и подзывает к себе этого… Харрана, который берет у нее кровь.
Корриса передернуло, к горлу подступила тошнота. Он покачал головой:
— Рен Киарр, всё же вам не стоило считывать его память! Такая мерзость…
— Я действительно чувствую себя так, словно искупался в выгребной яме, — кивнул этарр, — и это только одна сцена! А еще были испытания его зелий на живых людях, и зрелище того, как его жертвами были Лорра и Ноарр…
— Значит, это действительно был он.
— Да. Ладно, вернемся к его жизни. Он покинул Диронну вместе с Господином и Вариной. Даэрри он больше не видел, что неудивительно: судя по всему, именно отсюда она отправилась в Каррас. Его же Господин поселил в каком-то городе… Я не слишком хорошо знаю Ронтар, но в голове у Харрана было слово «Микан»…
— Действительно, есть такой, небольшой город в паре часов пути верхом от Эранта. Если Господин тот, о ком я думаю, то он вернулся в Эрант и хотел, чтобы его слуга был под рукой, особенно после закрытия Путей.
— Видимо, вы правы. Именно там он и создал ту мерзость, что вы показали мне вчера. Кстати, в виде жидкости она столь же эффективна, и ее нужно совсем немного. Так вот, он же и стал тем, на ком зелье подчинения и было испробовано, причем сделал это добровольно. Надо сказать, что у этого подонка есть свои извращенные представления о чести, он никогда не пытался предать Господина, а тот взамен обеспечивал ему защиту, поставку людей и зелий для экспериментов.
Рен Киарр замолчал, сделал еще один глоток вина и продолжил:
— Потом, как я понял, что-то произошло и Харран вернулся в Диронну. Вот тут я не совсем уверен, но мне показалось, что какое-то время он считал Господина мертвым. Считал так до тех пор, пока примерно лет двадцать назад тот не появился на пороге дома Харрана. После этого маг продолжил работу над изготовлением для него зелий, пока однажды не сообщил своему хозяину, что крови Даэрри в запасе практически не осталось. Именно тогда маг снова исчез из Диронны, и с тех пор он работал в той самой лаборатории, что вы нашли в Листане. И с этого момента начали пропадать наши дети, которых эта тварь использовала в качестве объектов экспериментов, пытаясь воссоздать эффект крови Даэрри или же получить что-либо новое.
Серебряный кубок в руке этарра вдруг смялся, словно сделанный из бумаги. Рен Киарр недоуменно посмотрел на него и извинился:
— Простите, рен Коррис, мне сложно себя контролировать в таких вопросах. Дети для нас — святое, а эта тварь…
— Я все понимаю, и поверьте, мне стыдно оттого, что он принадлежит к одной со мной расе. Жаль, я не могу вернуть погибших, но попрошу вас выбрать для него казнь, — негромко ответил капитан.