— Сегодня он особенный? — рен Неран удивленно воззрился на принца, — Вы же знаете…
— Как вы их не любите? Конечно, друг мой, но сегодня посольство кшаси будет вручать Императору верительные грамоты, и мне бы хотелось обменяться мнениями по поводу его состава.
— Кое-что я уже знаю. Есть там один неприятный тип, никак не могу понять, зачем его включили в состав посольства! Послать к людям того, кто их презирает… Вот я и думаю, не провокация ли это?
— Возможно, проверка? — пожал плечами принц, — надеюсь, хотя бы со стороны нашего дворянства провокаций не будет!
— А, так вот зачем я нужен на приеме, — улыбнулся рен Неран, — поработать в привычной роли пугала! Будьте уверены, Ваше Высочество, я не премину его посетить.
— Отлично, тогда увидимся вечером.
Глава 41
— Итак, что вы видите? Теа Лия?
Девушка с искренним сочувствием посмотрела на смертельно бледную молодую женщину и сказала:
— Больное сердце.
— Верно. Отважитесь попробовать вылечить?
Рея Тарина посмотрела на девушку почти с вызовом. Та задумалась, лихорадочно решая, что лучше: выдать себя, продемонстрировав свой истинный уровень, или отказаться? Ведь не зря же декан привела к третьекурсникам больную из тех, что не каждому выпускнику под силу? Знать бы, как рея Тарина к ней на самом деле относится…
— Не смогу, — покачала она головой и отвернулась, чтобы не видеть, как в глазах больной искорка надежды сменяется тоскливой обреченностью.
— Уверены? Вы её последний шанс, — спокойно прокомментировала декан.
Лия в ужасе посмотрела на женщину и выдавила:
— Но почему…
— Все ученики четвертого курса ответили то же самое. Я не могу лечить больных кроме как помогая одному из вас либо курируя вашу практику, таков мой договор со Школой, — показалось Лие или действительно при этих словах в глазах реи Тарины блеснула ярость? — Денег у нее нет, болезнь в той стадии, когда обычный целитель не поможет, а до следующего года она попросту не доживет!
— Я постараюсь, — глухо ответила девушка и шагнула к больной, поежившись.
Никогда еще она не делала ничего столь сложного, никогда так не боялась ошибиться… Это была подлинно ювелирная работа, и вряд ли бы она справилась с ней, если бы не тренировки по изменению внешности — там тоже требовалось с невероятной точностью направлять тончайшие нити Силы. Когда девушка наконец закончила и отпустила Силу, она почувствовала себя совершенно обессиленной и упала бы, не поддержи её рея Тарина.
— Блестящая работа, теа Лия, — в голосе декана девушка услышала радость и гордость, — вы справились! Теа, вы здоровы, — обратилась она к пациентке, — можете идти.
Та неверяще посмотрела на рею Тарину, а потом вдруг упала на колени перед Лией и принялась осыпать ее руки поцелуями, шепча слова благодарности. Девушка растерянно огляделась по сторонам и попросила:
— Теа, встаньте, прошу вас!
Женщину пришлось выводить под руки, Лия к тому времени была пунцово-красной от смущения и злости на декана. Когда в аудитории наконец воцарилась тишина, рея Тарина сказала:
— Сегодня вы получили, возможно, самый важный урок в своей жизни. Человек способен на многое, если у него есть достаточно сильный мотив, а целитель — и подавно. К сожалению, многие из нас видят в целительстве лишь способ обеспечить себе безбедную жизнь… Но совершать подлинные чудеса вы можете лишь искренне, от всего сердца желая спасти кого-то. Рен Сирван, — в голосе женщины внезапно прорезалась сталь, — вы забыли один из моих уроков? Что я говорила относительно того, чтобы использовать искусство видеть энергетические потоки не на больных?
— Что это верх неприличия, — откликнулся застигнутый врасплох Сирван.
— И мои слова вы, как обычно, пропустили мимо ушей? Именно поэтому вы так сосредоточенно разглядывали тею Лию? Последнее предупреждение: либо вы возьметесь за ум, либо будете одним из немногих отчисленных из Школы!
Рея Тарина оглядела учеников ледяными глазами и явно хотела еще что-то сказать, но тут прозвучал сигнал к концу занятия. Поджав губы, она сказала:
— Занятие окончено, можете идти. Теа Лия, останьтесь!
Лия стояла, опустив глаза долу. Вот наконец они остались вдвоем, и рея Тарина цепко ухватила девушку за подбородок, заставляя смотреть ей прямо в глаза:
— Слушай меня, девочка! Тебе дан редкий дар, и никогда не смей сдаваться! Борись за каждого больного… и за себя тоже! Ты умна и осмотрительна, так используй и то и другое. И еще… я чувствую, ты что-то задумала, но что бы это ни было — я буду молчать. И если тебе будет нужна моя помощь — обращайся. А теперь иди, — декан вздохнула, на глазах превращаясь из ледяной статуи в обычную усталую и немолодую женщину.