Лия вздохнула. Прощаться оказалось неожиданно тяжело: Хания расплакалась, а Лиар так вообще вцепился в нее и не хотел отпускать. Хорошо хоть тен Долер призвал свое семейство к порядку! И вот теперь девушка стояла и ждала отправления, внимательно следя за последними хлопотами. В Кшасаэр ехал сам рен Дасс, Лия с Коррисом, и сопровождающая их десятка воинов-кшаси: даже не особо опытной девушке было очевидно их воинское мастерство. Это было заметно по скупым, экономным движениям, по той уверенности, с которой они двигались…
Погладив нос выделенной ей лошадки, девушка спросила, обращаясь к своему «мужу» — ее заранее предупредили, что за роли придется играть каждому в отряде:
— Рен Дасс, можно пару вопросов?
— Разумеется, — заинтересованно взглянул на нее кшаси.
— Первый вопрос личный: почему вы зовете меня полным именем? Второй… я правильно понимаю, вы делаете все, чтобы о нашем отбытии не стало известно?
— Ответ на первый вопрос очевиден: мне и моим людям привычнее ваше полное имя, оно довольно распространено в нашей стране. Второй… вы же понимаете, к чему эти меры предосторожности?
— Догадываюсь… кто-то устроил «сюрприз» рену Коррису, и едва ли этот кто-то будет доволен его отъездом в Кшасаэр.
— Вы правы, вряд ли враг — если он есть — будет рад тому, что пташка улетела, да и подписанием договора между нашими странами тоже. Именно поэтому выезжать из Эранта мы собирались под иллюзией, но… — Дасс многозначительно поднял бровь, ожидая реакции собеседницы, и она оказалась именно той, что он планировал.
— Иллюзия хороший вариант, но мой куда надежней, — покачала головой девушка, — я подозреваю, что за всем этим стоит директор дер Нистер, и если кто-то из магов заметит отряд под иллюзией, последствия могут быть непредсказуемы! Поэтому я предлагаю свою помощь для смены внешности в соответствии с тем обликом, что заложен в амулеты, хотя бы до момента выезда из Эранта. И да, вашим людям придется помолчать до того, как мы минуем ворота. Простите, но акцент у них чувствуется…
— Вы сможете сделать это для всех нас? Что вам для этого надо?
— Прикоснуться к тому, чью внешность я буду менять. И, разумеется, предварительно увидеть, как должен выглядеть каждый из вас под иллюзией.
— Долго это будет?
— Сколько должен продержаться новый облик? Часа три?
— Да, этого достаточно.
— Я постараюсь справиться за полчаса, — оглядев воинов-кшаси, заявила Лия, — ведь вряд ли вы собираетесь слишком сильно меняться?
— Вы правы, и предложение отличное, — улыбнулся рен Дасс, — если честно, я и сам намеревался просить вас об этом! Но что делать с реном Коррисом, вы ведь не можете подойти к нему близко?
Девушка замялась, а потом подняла вмиг потяжелевший взгляд на кшаси:
— Поклянитесь тем, что для вас дорого, что никто и никогда не узнает того, что я вам сейчас открою.
— Клянусь честью рода Эс'Ашет, что я буду держать в тайне все, что вы мне доверите, — не замедлил с ответом кшаси.
— Я могу делать это и на расстоянии, — почти шепотом призналась девушка и уже громче спросила, — начнем?
Через два часа небольшая кавалькада миновала городские ворота Эранта. Лия оглянулась назад и вздохнула: вот и закончился еще один кусочек ее жизни…
Глава 45
Прикованный к стене человек поднял голову, пытаясь понять, не почудились ли ему шаги. Но нет, они становились все ближе, он услышал скрежет замка, а затем дверь открылась. Свет магического светильника ударил по привыкшим к темноте глазам, и мужчина зажмурился.
— Прекрасный вечер, рен Гориэт, вы не находите? — знакомый голос, полный какого-то ледяного ликования, заставил пленника недоверчиво уставиться на вошедшего.
— Сомневаюсь, что наш «гость» разделит Ваше мнение, Ваше Высочество, — обратился к поприветствовавшему боевика мужчине его спутник.
— М-да? Ну да это его право, — криво улыбнулся принц Ориан, усаживаясь в кресло и рассматривая Гориэта точно редкую бабочку, пришпиленную булавкой к бархату.
— Ваше Высочество, что это значит? — как ни старался маг контролировать свои эмоции, голос его дрогнул, — Вы нарушаете права магов!
— Права магов, значит?! — принц взглянул на Гориэта с такой яростью, что тот чуть не подавился собственным языком, — и какие же права? Право убивать подданных Империи? Или, может быть, право под чужой личиной нанести удар в спину представителю другого государства?
Тот вжался в стену, словно пытаясь просочиться сквозь нее, в очередной раз безуспешно попытался коснуться Силы и просипел: