- Моя сумасшедшая – это все, что я смогла расслышать после того, как пульс желания снова накрыл меня волной.
Часть 3.
Я сидела в номере отеля и вспоминала сегодняшнее странное утро. Алекс разбудил меня нежными поцелуями, и приготовил завтрак. Хорошо, что мы уже были в нашей бухте, так как я опаздывала. Маму должны были выписать через пол часа, а я еще не забрала из дому свои вещи. Так как я чувствовала неловкость из-за того, что случилось между нами, а больше всего из-за его поведения, я быстренько ретировалась. Сказать Алексу о том, что мне нужно съехать из собственного дома я не решилась. Иначе позовет жить к себе, а я не люблю кого-то напрягать, да и вообще не люблю быть обязанной людям. Собрала вещи и вот сижу в отеле, хоть и ненавижу их. Тут все такое холодное, неуютное, но делать нечего. В моем распоряжении есть еще несколько дней, чтобы попытаться наладить отношения с матерью.
Вспоминая ночные события и улыбалась, и поглаживала свои припухшие от поцелуев губы. Для меня все это было так ново и неожиданно. Я словно видела Алекса в совершенно другом свете. Он всегда был закрытым, немного грубым, а тут словно его подменили. Нет, он не стал другим, у него на губах играла все та же ухмылка, манера общения была так же резка. Но на фоне всего остального это казалось такой мелочью. Я бы не вынесла, если бы мне пели романсы, без конца задаривали цветами. Я не верила в романтику, и не хотела ее. Может поэтому влюбилась в нахального парня, который был со мной за одно и плевать хотел на все эти нормы, конфетно-букетные периоды. Хотя вчера я так радовалась букету роз. Может у меня раздвоение личности и одна часть меня хочет ванили, а вторая жесткого секса? Сейчас я действительно казалась себе сумасшедшей.
День пролетел незаметно, как и ночь. Утром меня разбудил стук в дверь. Посыльный принес мне срочное письмо. Кто может писать письма, когда есть телефон и емаил? В графе отправителя стояли лишь инициалы А.Б. Алекс Болдуин? Подумала и засмеялась я своим мыслям. Но когда я открыла и прочла письмо, мне было не до смеха.
«Здравствуйте Ханна. Меня зовут Адам Браун. Я тот человек, которого обвинили в смерти вашего отца и посадили на 15 лет в тюрьму штата, за непреднамеренное убийство. Мне очень жаль, но я не виновен. Все улики по этому делу сфабриковали. В тот вечер я был дома с матерью, но ее отправили в психиатрическую лечебницу, признав невменяемой. Меня подставили. Я не знаю кто и за что. Но я хочу, чтобы вы знали, что мои руки чисты. Это письмо вам должна передать моя тетя, оставшаяся жить в мамином доме и присматривая за ней. Больше всего мне жаль маму, ведь ее несколько лет держали на лекарствах и последствия их очень страшны. Это уже не моя мать, она стала абсолютно чужим мне человеком, живущим в своем вымышленном мирке. Я не знаю, что со мной будет, когда вы получите это письмо, но прошу вас найти виновного. Ради вашего отца, ради моей матери. Я ничего не могу сделать со своей судьбой, но прошу вас очистить память наших родных от ужаса и несправедливости, что мы пережили. Виновный должен быть наказан.»
Вот и все. Я перечитывала этот текст еще много раз и не переставала всхлипывать. Неужели это правда? Неужели невиновный человек все эти годы сидит ни за что? Неужели его мать могли свести с ума лекарствами. Как же так? И самый главный вопрос – Кто убийца моего отца? Меня начало трясти и накрывать волной паники. Я вспомнила тот вечер. Мы с Алексом катались целый день на его байке, а ближе к вечеру бросили его возле дома и побежали к морю. Мы резвились словно дети, а потом занялись любовью прямо на пляже. Было уже темно, и нас не было видно. Мы лежали и смеялись, смотря в ночное небо, как услышали рев мотора и крик. Пока мы добежали отец уже был мертв, а байк Алекса валялся рядом. Сначала все подумали на него, но он сказал, что мы были вместе. Я рыдала и даже не смогла подтвердить этого. Именно поэтому люди думали, что он виновен, даже тогда, когда я пришла в себя и дала показания через пару дней, что в момент наезда на отца мы были вместе. Но его уже внегласно осудили, за что мне очень стыдно перед ним. Он всегда был «Bad boy» и поэтому убийство легко подходило под образ всегда хмурого и грубого парня. Это отдалило нас. Мать винила меня в том, что я покрываю виновного. Она запрещала мне с ним видеться, да я и не могла. Мне было так плохо, что видеть никого не хотелось вообще. Я просидела дома две недели после смерти отца. Когда я все же встретилась с ним после он был таким хмурым, сильнее, чем бывал обычно. А я была бледной, как стена и с кругами под глазами. Мы отдалились, я понимала это, но все же любила его. Еще через неделю доказали вину парня, угнавшего байк Алекса. Он учился в нашей школе, но я не знала его лично. На слушание я не присутствовала, так как старалась поддержать маму. Она просто сходила с ума. Кричала и плакала целыми днями и ночами. И вот спустя какое-то время наши отношения с Алексом стали налаживаться. Я могла спокойно подпускать его к себе. Иногда мы гуляли. Максимум, что мы делали, так это то, что держались за руки. Я просто была не готова. Я не могла себе позволить получаться удовольствие, быть счастливой, когда отец смотрит на меня сверху, а мать места себе не находит от боли. Я не винила Алекса в том, что он бросил байк на улице. Возможно убрав он его в гараж, ужаса не случилось бы. Он чувствовал это и корил себя. Я понимала это, но не поддерживала. Я вообще запретила об этом говорить. А потом я увидела его с Самантой и меня накрыло. Тогда я не понимала, что сама неправильно вела себя по отношению к нему. Я не сказала, что не виню его, а наоборот избегала. Не поделилась с ним своим горем, а просто закрылась от него. Может поэтому ему захотелось ласки и любви. А что делать молодому парню, которому не дает девушка? Конечно же идти налево. Хотя сейчас я знала, что он не изменял. Не знаю почему, но я поверила ему. Саманта могла все подстроить, а Викки ее поддержала.