- Я вызову такси. – ответила, скрещивая руки на груди. Наверное, сейчас я выглядела, как стерва, но его присутствие рядом опьяняло. Я боялась, что могу сделать то, о чем потом буду жалеть. Меня, как и раньше, тянуло к нему со страшной силой, даже спустя столько лет.
- Дойдешь сама или ваше величество донести до кареты? – подначил он. Черт, как же он был красив. Красивый по-мужски, с острыми чертами лица и бездонными глазами. Черные джинсы подчеркивали его узкие бедра, черная футболка обтягивала рельефность торса. А кожаная куртка дополняла образ Плохого парня.
- Я просто могу добраться сама, без твоей помощи.
- Боишься меня? – спросил, немного приподняв уголок губ. Он всегда так делал, когда выпендривался перед другими. Даже сейчас помню эту его ухмылку, когда наговорил мне гадостей. Видимо, он тоже вспомнил этот момент или же считал всё по моему лицу, потому как сразу же добавил, что сам собирался ехать к моей маме.
- Зачем? – так и спросила.
- Я, в отличии от некоторых, забочусь о ней.
- Ты? Заботишь о не? Но она… разве она общается с тобой?
Кивнул и всё-таки направился в сторону парковки. Спорить не хотелось совсем, тем более меня очень удивила эта новость. Хотя, что я знаю о своей маме? Я не видела ее вот уже двенадцать лет. Первые два года я звонила ей и пыталась общаться, но она кричала и ругала меня. Тогда я просто стала звонить Саре раз в месяц и узнавать, как дела у моей мамы. Вот такая я «хорошая» дочка.
- Это твой пикап? - не знаю зачем спросила. Просто тишина между нами будто резала по ушам. Хотелось и молчать, и кричать одновременно. Все-таки моя боль и обида никуда не ушли. Они жили в моем сердце все эти двенадцать лет и теперь просятся наружу.
- Мой. Не нравится? – спросил, не отрываясь от дороги.
- Он тебе подходит. – ответила и отвернулась к окну, потому что видела, как он повернулся посмотреть на меня. И сейчас через отражение в окне я ловила его взгляд на себе. Как же неловко это все. Хочется кинуться и расцарапать ему лицо, за ту боль, которую мне пришлось пережить.
Оставшийся путь мы ехали молча. Он смотрел прямо на дорогу, а я рассматривала его профиль в отражении окна.
- Приехали, – тихо произнес, останавливаясь возле главного входа. – Подожди. – крикнул Алекс, но я быстро выскочила и поторопилась в больницу. Мне хотелось поскорее сбежать от него.
- Добрый вечер. В какой палате Марта Олсен? – спросила у медсестры, но когда она подняла на меня взгляд, я отшатнулась. Это была она. Саманта Вествуд. Главная стерва школы и та, с которой мне изменил Алекс, разбив мое сердце. Она вышла из-за стойки, демонстрируя свое стройное и подтянутое тело. Саманта всегда была эффектной блондинкой, не зря же по ней убивались все ребята. Вот и Алекс не смог пройти мимо.
- А ты изменила, Ханна. Стала такой горячей штучкой. – Саманта окинула меня злым взглядом и усмехнулась.
- Где моя мама? – требовательно спросила я, не желая с ней разговаривать.
- Ты здесь из-за матери? Или узнала, что Алекс вернулся и сразу примчалась?
- Ханна! – окрикнул сзади Алекс и я машинально отшатнулась от Саманты.
- Привет Алекс. – проулыбалась Саманта. – Как твои дела? Сын ждет тебя к нам в гости.
Сын. У нее есть сын. Это что их общий ребенок? От этих мыслей мое лицо искривилось от боли, что не утаилось от глаз Алекса.
- Ханна, твоя мать в двадцать пятой палате. Я провожу тебя … – начал он, но я уже ушла прочь. Мне было плевать на все, лишь бы больше никогда не видеть их вместе. Вбежала в палату, чем изрядно испугала маму и врача, делающего ее осмотр.
- Ханна? Что ты тут делаешь? – спросила мама удивленно.
- Мне сказали, что тебе стало плохо.
- С вашей мамой все в порядке. У нее просто скачет давление из-за большого стресса. – сообщил мне доктор и тепло улыбнулся.
- Я не ее мать. Я хочу, что ее выставили вон из моей палаты. – закричала мама, а врач и я удивленно уставились на нее. Да, мы не виделись с ней двенадцать лет, но я надеялась, что она изменила свое отношение ко мне. Оказалось, что нет. Доктор попросил меня выйти, чтобы не беспокоить пациентку. Уже в коридоре доктор сообщил мне, что у нее наблюдаются частые перепады настроения, и повышается давление. Он попросил меня пока не тревожить ее, они хотят понаблюдать за ней еще несколько дней. Я согласно кивнула и сползла по стеночке в коридоре, когда осталась одна. Сердце болело и ныло. Она до сих пор ненавидит меня. Собственная мать ненавидит меня все эти годы, и винит в смерти отца.
- Ханна, – я услышала взволнованный голос Алекса, но не открывая глаз покачала головой. Не хочу его видеть и слышать сейчас. Пусть оставит меня в покое.