– Это ужасно, как это всё ужасно! – прижав к груди игрушку, Даша выскочила из комнаты. Нина поспешила за ней:
– Я не понимаю, что в этом такого ужасного?
Не отвечая, глядя себе под ноги, Даша обулась и выбежала из квартиры. Дверь, прикрытая не до конца, жалобно заскрипела и медленно распахнулась.
– Что в этом плохого? – прошептала Нина и толкнула дверь. Щёлкнул замок и наступила тишина.
Нина прошла в зал, где всё ещё работал телевизор, и рухнула на диван, закрыв ладонями лицо. В голове гудело, в уши врывался плач героини, узнавшей о смерти брата, и весёлая песня. Бросив равнодушный взгляд на телефон, Нина сидела, надеясь, что он замолкнет, затем нехотя встала и побрела к столу. Но едва лишь она взглянула на экран, вся апатия мигом исчезла, и она поспешно ответила на вызов:
– Да, Боря, что случилось?
– Привет, Нинок! Слушай, я сейчас в больнице, Валя ждёт тебя, сказала, что ты будешь скоро.
– Да, Боря, я уже выхожу, через десять минут буду, – схватив сумку и забросив на плечо, Нина пыталась натянуть туфлю на отёкшую ногу. Отбросив неудобную обувь в сторону, она достала старенькие лодочки.
– Хорошо, тогда я дождусь тебя. Мне надо с тобой поговорить, – заявил Борис и сбросил вызов.
Преодолев расстояние до больницы за довольно короткое время, она поднялась на третий этаж, и направилась было по пустому длинному коридору к палате сестры, но заметила на диванчике в холле Бориса с журналом в руке. Завидев её, он сразу вскочил и отбросил журнал в сторону:
– Идём сюда, – ухватив за рукав, он увлёк её за собой к холодильнику, стоявшему у высокого окна. Подоконник был сплошь заставлен фиолетовыми горшками с необыкновенно красивой геранью, огромные цветки которой поражали воображение. Забыв, где она и зачем сюда пришла, Нина потянулась было к особенно пышному кустику, желая отломать веточку, но Борис неожиданно встал между ней и цветком. Стыдясь возникшему порыву, она всё же сделала шаг чуть в сторону, и украдкой смотрела на диковинку.
– Слушай, я чё хотел сказать, – переминаясь с ноги на ногу, начал Борис. – Вернее, не сказать, а попросить. Не могла бы ты помочь с хорошим акушером. Не, ну а чё, – заметив, как вытянулось её лицо, спешно продолжил он, – я же в курсе, что у тебя одноклассница имеется со связями.
– А тебе зачем?
– Да для знакомой одной, не для себя же. – От одной этой мысли Борис загоготал, но, вспомнив, где находится, перешёл на шёпот. – Была у меня одна, по малолетству встречались, да не срослось. Она замужем уже давно, детей у них двое, а сейчас вон третьего ждут. Только напугали её в поликлинике, что-то им там не понравилось, часть ребёнка, говорят, отстаёт в развитии. Голова и туловище вроде как нормальные, а руки и ноги намного меньше, чем положено. Ну, она сразу в слёзы, да мне звонить. Помоги, а?
– А с чего это она тебя попросила? – недоверчиво уставилась на него Нина, – больше некого? А муж где?
– Да в командировке её мужик, на роды даже не приедет. – Оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, Боря зашептал ей прямо в ухо:
– Ладно, так и быть, скажу тебе. Видишь ли, какое дело, старшенький её пацан – это мой сын. Только Вальке ничего не говори. Она меня из-за трёх жён запилила, а тут вроде и не жена, а с ребёнком. Ну как я ей всё объясню?
– Боря, я не знаю, как, но поговорить надо. – Нина внимательно посмотрела на Бориса и уверенно повторила:
– Поговори с женой!
Борис вздохнул и произнёс, рассматривая холодильник:
– Ну как ты не поймёшь, не могу я Вальке такое сказать. Всё одно, не поверит. Она же ревнивая, а то ты не знаешь. Да она как услышит про сына, то такого себе напридумывает, что фантастов без работы оставит. Ей не на финансиста надо было идти, а книжки писать или сценарии, озолотилась бы, с такой буйной фантазией. И главное, она уверена, что я ей изменяю, я уже устал оправдываться. И ведь так доходчиво и убедительно доказывает, что я сам иногда ей верю. Нет, я, конечно, гулял в прежние времена, но когда это было. К тому же я хоть и изменял, но так всё обделывал, такое себе алиби устраивал, что не подкопаешься. И всегда знал, что сказать в ответ на упрёки жён. А сейчас что у нас происходит? Нет, ты только подумай – она напридумывает там всяких ужасов, а потом сама же во всё это поверит и рыдает. Как так можно? Сама выдумает, а потом сидит, слёзами обливается.