Нина не смогла сдержать улыбки, и Боря это сразу заметил:
– Тебе смешно, а мне как-то не очень. Цирк какой-то!
– Боря, а ты давно водил жену в кино? – вдруг спросила она.
– Нин, какое кино, ты что? У меня на работе завалы, домой прихожу иногда не вечером, а уже ночью. Тут не до кино.
– Знаешь, я помогу тебе с врачом, но взамен ты пообещаешь мне купить три билета на какой-нибудь душещипательный фильм. И не возражай, как только Вальку выпишут, мы пойдём в кино! А то и правда, развели тут цирк какой-то. Да не волнуйся ты так, – успокоила она попытавшегося возразить Бориса, – мы без тебя пойдём. Есть у меня ещё один человечек, который явно давно не был в кинотеатре.
– Да без вопросов! – выдохнул Борис, уяснив, что поход в кино ему не светит, но, заметив, что Нина прыснула от смеха, вопросительно уставился на неё.
– Да нет, я просто вспомнила кое-кого, – Нина кончиком пальца потёрла уголок глаза. Борис выжидающе молчал, и ей пришлось пояснить:
– Пушкина, Боря, Александра Сергеевича! И если не хочешь, чтобы дома был цирк, почаще води жену в кино!
8 Шагая по осколкам лжи
Если бы дверь открыла Нина Алексеевна, то Тоня обо всём бы ей рассказала. И про Серёжину измену, и про тот ночной разговор с Костей. И про обман тоже. Тоня не любила ложь. Ложь, даже если и во благо, отчего-то заставляла бешено биться сердце и виновато отводить глаза. Тоня, пока шла к соседям, уже и слова нужные заготовила, чтобы груз с души снять. Боялась сильнее, чем в тот раз, когда батюшке в своём грехе созналась – но ведь батюшка в их старенькой церквушке добрый, ругать не станет, знает, как сильно они с Серёжей любят друг друга. Все в деревне знают. Да и не было за ней грехов. Окромя одного.
Рассказала бы Тоня тёте Нине, выложила бы всё, как на исповеди, и освободилась бы от невыносимой ноши, да дверь бесшумно раскрылась, и перед Тоней появился Костя – грузный неповоротливый юноша в очках, с небольшой проплешиной на макушке. Увидев девушку, он просиял.
– Тонечка! Мы как раз чай собирались пить. Мама будет рада тебя видеть.
– Я ненадолго забежала, – Тоня отступила в сторону и потупила глаза. – Выйди.
Костя вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь.
Тоня, словно школьница, опустила руки и накручивала на палец кончик длинной тяжёлой косы.
– Я с Серёжей помирилась, – только и смогла вымолвить она.
– Но как же? – Костя непонимающе уставился на неё. – Мы же договорились. А как же мама? Я ведь уже рассказал ей о внуке.
– Я не могу. Я его люблю. Прости. – Едва слышно пролепетала Тоня.
– Мама так обрадовалась, ей даже лучше стало, – будто ничего не слыша, бормотал Костя. – Тебя велела в дом привести. Я как раз собирался за тобой.
– Я за Серёжу выхожу. Извини.
- Но ведь он тебе изменил! Ты говорила, что никогда его не простишь!
– Я и не собиралась. Только когда он узнал, что я беременна, узнал, что за тебя выхожу, так сразу и пришёл. В ногах у меня валялся, прощения просил за измену. Жить он без меня не сможет, пропадёт. И я пропаду.
– А ты и простила сразу?
– Нет, не сразу. Он ведь уверен был, что ребёночек от тебя. Понимаешь? Думал, что я изменила, и всё равно пришёл. Простил меня. Неужели я не смогу? Он. Меня. Простил. Понимаешь? Я не смогла, а он смог. И готов с ребёночком взять, чужого воспитывать. Он ведь не знает, что не было у нас с тобой ничего, что мы всё это только ради твоей мамы придумали.
– Так он не знает до сих пор? Ты ему не сказала?
– Нет ещё. Я хочу, чтобы мы вместе рассказали.
– Подожди, не говори ему ничего! – С жаром заговорил Костя и до боли сжал её плечи, горячо дыхнул прямо в лицо. – Если расскажешь, все узнают, и мама тоже. Пожалей её.
Костя тряс её всю, а Тоня и не вырывалась. Молчала и лишь головой мотала из стороны в сторону.
– Мама совсем плоха, врачи дают от силы года два-три. Но это если она волноваться не будет. Ты хочешь её убить? Обожди немного, пусть она хоть остаток жизни проживёт счастливой, внука увидит. Ты сама подумай: как я ей скажу, что бесплоден? Она же не переживёт, – Костя вдруг сник и отпустил Тоню. – Что же ты делаешь!
Тоня вдруг увидела, как по его щекам текут слёзы. Он не сводил с неё растерянного взгляда – несчастный и нелепый – очки перекосились, сползли на нос, впрочем, он этого и не замечал. Не в силах устоять на ногах, он покачнулся, ухватился за стену, но не удержался и сполз на ступеньку.
Тоня испуганно застыла, не зная, что сказать.
– Что же ты делаешь, – бормотал Костя. – Я ведь помочь хотел. – Он тяжело задышал и схватился за сердце, лицо раскраснелось. – А ведь мама тебя любит и всегда вас выручала. Она так обрадовалась, что ты у неё невесткой будешь. Ты хочешь её смерти?