Влад решил её не смущать и медленно, не оборачиваясь, пошёл по дороге.
Вика догнала его весьма скоро. Поравнявшись с ним, она опустила голову и просто молча шла рядом. Затем прошептала:
– Что ты здесь делаешь?
– Гуляю, – честно признался Влад и скосил глаза на свекровь, поражаясь, до чего же они с Альбиной похожи. Конечно, их нельзя было принять за сестёр, возраст чувствовался, но со спины отличить было невозможно.
– Альбинке не говори, – пробормотала Вика.
– Ну, ещё бы! – усмехнулся Влад. Он чувствовал себя обманутым, и вместе с тем в душе появилась надежда.
Вика была вдовой уже несколько лет. Но так сильно любила мужа, что Влад заикнуться не смел о своих чувствах к ней и как должное воспринимал подчёркнуто-вежливое отношение с её стороны. Иногда, наблюдая за ней украдкой, Влад замечал на себе пристальный взгляд и терялся, ведь за всё это время так и не смог понять, как она относится к тому, что дочь вышла замуж за человека, внешне похожего на любимого мужчину.
– Ты ничего не знаешь, – вдруг заговорила Вика. – Да, я любила Володю. Сильно, взахлёб. Он вроде невзрачный такой был, невысокий, но очень сильный и умный. Выносливый – боли и усталости словно не замечал. Я с ним ничего и никого не боялась. Альбинка жить без него не могла, и он в ней души не чаял, пылинки сдувал.
Вика горько усмехнулась и покачала головой:
– А потом всё неожиданно изменилось. В последний год мы его почти и не видели, на работе пропадал. Говорил, что заказы крупные пошли, упустить не хочет. Но я быстро узнала, что не в этом дело. Влюбился он. Тихий такой стал, взгляд виноватый, как у собаки. Альбина сама не своя была в тот год. Придёт вечером от подружек, в комнату тенью прошмыгнёт, и сидит так до ночи, к окну прильнув, всё его ждёт. А если подойду, спрошу что, на меня накричит, в ванной запрётся, и в слёзы. Я и не подходила. Да и самой тошно было, понимала я её. Всё поговорить с ним хотела, да боялась, не знала, как жить дальше будем. А тут Володя вроде как одумался. Дома стал чаще бывать, в рестораны меня водить, даже в Гонконг на недельку вырвались. Причём настоял, чтобы вдвоём, без дочери ехали. Альбинка тогда здорово на него обиделась, мрачная ходила, ждала, что передумает. Я испугалась, что там он мне всё и расскажет. А он ни слова. Нежным таким был, заботливым. А только приехали, тут и авария. Столько времени прошло, а я так и не знаю, что он решил тогда. Кажется, сожалел, что с другой связался. Так что даже и не скажу, какое чувство у меня осталось к Володе, больше на обиду похоже. Жалею, что не поговорила с ним тогда, всё откладывала, надеялась, что само рассосётся. А оно видишь, как получилось. Так и держу всё внутри себя.
Вика медленно шла, нахохлившись, словно маленькая птичка, и Владу вдруг захотелось крепко прижать её к себе и утешить. Но он ничего не сказал, а лишь заворожено разглядывал её. Какое-то время они брели молча по тускло освещённой далёким фонарём улице, незаметно приближаясь к дому, где он жил с Альбиной. Вспомнив последнюю ссору, заплаканную жену с размазанной по щекам тушью, он незаметно для себя прибавил шаг:
– Я, наверное, разведусь.
Вика не ответила, даже не посмотрела в его сторону, сосредоточенно глядя под ноги. Но он заметил, как сжались её губы, и поспешил оправдаться:
– Иногда у нас, вроде, всё нормально. Только это всегда недолго длится. Альбина ведь умеет быть доброй, заботливой. А потом вдруг неожиданно превращается в стерву. Не могу я больше с ней жить. В общем, я всё для себя решил, осталось только вещи собрать.
Они завернули за угол магазина и посмотрели на освещённые окна квартиры. Влад заметил, что Вика отстала, и обернулся. Она растерянно смотрела на него, огромные глаза казались почти чёрными, бездонными.
– Ты не должен ничего решать в таком состоянии. Не надо торопиться.
– Ну, ты тоже не торопилась, в итоге так и не успела. Я не хочу потом жалеть, что вовремя не поговорил. А то так и проживём до старости, мучая друг друга. Я хочу видеть рядом с собой любимую женщину, а не эту злобную стерву.
– Но ведь всё зависит только от тебя, как ты не понимаешь, – расстроилась Вика. – И не надо никого мучить, просто иди и поговори с женой.
– Да с ней бесполезно говорить, вообще её не понимаю. Я с ней нормально пытаюсь, а она смеётся в ответ и дурачится.