За эти годы многое поменялось в нашей жизни. Сергей недавно потерял родителей и был вынужден переехать в наш город, к бабке. Отношения с ней не складывались, но больше никого из родственников не было. Закончив обычную школу, он поступил в художественную – с детства любил рисовать.
У меня дела обстояли не лучшим образом. Отец практически исчез из моей жизни, у него другая жена, другие дети. Мать всегда была неравнодушна к спиртному, а после моего выпускного совсем сорвалась и пила уже безудержно. Пришлось съехать от неё и слишком рано окунуться во взрослую жизнь. Заходила я к ней не особо часто, слишком тяжело давалось общение с когда-то таким близким человеком. Особо угнетало, что мать каждый раз попрекала меня тем, что я совсем её забросила и перестала приходить. Она не помнила моих визитов, что делало и без того редкие встречи бессмысленными.
Мы стали встречаться с Серёжей каждый день. Потихоньку делились новыми подробностями нашей нелёгкой жизни. Его очень обижало отношение бабки, он не понимал, почему единственный родной человек так равнодушен к нему. Я особо не думала об этом, мы ведь не были знакомы. Но однажды старуха, несмотря на свои болячки, вышла из квартиры, спустилась вниз и устроилась на лавочке, довольно щурясь от яркого солнца. Увидев же нас вместе, она бросила полный ненависти взгляд.
Глядя в её выцветшие глаза, я вдруг вспомнила одну сценку из детства с участием этой старушки. Не помню, сколько мне тогда было лет, но в школу я ещё точно не ходила. Моя мать стоит на лестничной площадке, дверь в одну из квартир открыта, из неё выглядывает бабка. Мать, как всегда, уже успевшая опохмелиться, громко бросает обвинения вглубь квартиры, и временами ей даже раздраженно отвечает чей-то высокомерный женский голос. Я стою пролетом ниже и многого из их разговора не понимаю. Ясно только одно – мать обвиняет во всех своих бедах таинственную женщину из квартиры.
Поделившись своим воспоминанием с Серёжей, я не подумала, что он потребует у бабки объяснений. Слишком много напряжения скопилось между ними за последнее время, и он захотел разобраться с этой проблемой. К результатам этого разговора он оказался не готов. Ночью ворвался в мою квартиру, таща за собой такие ненавистные мне запахи алкоголя. Понять его бормотанье было сложно, но всё же мне удалось узнать его семейную тайну – бабка, обвинённая в чёрствости и равнодушии к родному внуку, не выдержала, и всё рассказала.
Родители Серёжи долго не могли родить ребёнка. Отчаявшись, они предложили соседке купить у неё малыша. У женщины уже была дочка, муж гулял и не был настроен на семейную жизнь. Та довольно легко согласилась. Они всё спланировали заранее, тщательно продумали все детали обмана и договорились на время беременности переехать в деревню, где их никто не знал. Обе женщины будут ходить беременными. Одна по-настоящему, а вторая лишь изображая будущую мамочку. Через некоторое время, после родов, соседка всем сообщит, что новорожденный не выжил и вернётся со старшей дочкой домой.
Всё это старушка подслушала случайно, дверь в комнату сына была приоткрыта, а она оказалась рядом и не стала вмешиваться в его разговор с женой. Не её это дело, чтобы надоедать советами. Пусть как хотят, так и поступают, чего им жизнь ломать. Но только не внук ей Серёжа вовсе. Вообще никто – чужой человек. И жить она с ним не собирается. У него есть квартира, оставшаяся в наследство от родителей, так что пусть там и живёт. Нечего у неё тут ошиваться, устала она уже от него.
Бабка вручила ошарашенному бывшему внуку документы на квартиру его родителей и выпроводила, напутствовав на прощание, что он уже не маленький, сам справится. Не зная, как быть, Серёжа напился и пришёл ко мне. И даже показал документы. Адрес показался мне знакомым, я даже помнила, где видела название улицы – в семейном фотоальбоме. У матери была привычка подробно подписывать каждую фотографию. Найти нужную не заняло много времени. И вот я уже держала в руках выцветшую чёрно-белую карточку, на которой была серая пятиэтажка. Мужчина на балконе третьего этажа облокотился на перила, держа дымящуюся сигарету. «Тенистая 5-22, наша первая квартира» – сообщала надпись на обороте. Адреса отличались лишь номером квартиры – у Сергея была двадцать шестая. В остальном всё совпадало.
Пока я пыталась упорядочить свои мысли, Сергей уснул. Дома мне не сиделось, хотелось узнать о своих догадках наверняка, и я рванула к матери.
Та, как и ожидалось, была невменяема. Пришлось её долго будить, тряся за плечи и поливая холодной водой, но и после этого она продолжала смотреть на меня безразличным взглядом. Ожила лишь после того, как я сказала: