На улицу они вышли одними из первых. Крепко взялись за руки и зашагали по широкой дороге, стараясь не отставать от других. Люба лишь иногда сопела, но не останавливалась. Шли в полной тишине, лишь снег скрипел под ногами. Когда деревня осталась позади, дорога перешла в узкую тропу. На небе вспыхнула ракета и дети свалились в снег, замерев неподвижными кочками. Стрельба вдалеке не умолкала, над ними пролетело несколько самолётов на бреющем полёте.
– Долго ещё? – прошептала Люба.
– До леса далеко, но надо идти, – Мишка и сам устал, но не показывал вида.
За время пути падали несколько раз, используя эти минуты, чтобы отдохнуть. Люба начала спотыкаться. Мишка её поднимал и тянул за собой. Девочка всхлипывала и твердила, что устала. Мишка в отчаянии уговаривал пройти ещё немного, лес уже совсем рядом. Но понимал, что силы её на исходе. К счастью, их догнал старшеклассник с салазками, там уже сидел малыш. Подросток быстро усадил Любаню и рванул вперёд. Мишка за ними. Вереница спин тонула в темноте. Ноги не слушались, и Мишке казалось, что он сам не дойдёт, а останется в одном из сугробов.
Неожиданно им навстречу выскочили партизаны в белых комбинезонах. Они подхватывали детей на руки и несли в лес. Мишка не успел опомниться, как кто-то поднял и его. Он даже был рад, что не успел упасть.
Их бережно уложили в сани, укрыли толстыми одеялами. Как только подвода заполнилась, возница взмахнул кнутом, лошадь фыркнула и тронулась с места. Мишка прислонился к борту и не сводил взгляда с танцующих звёзд. Люба прижалась к нему и, судя по ровному дыханию, вскоре заснула.
Ехали долго. Когда остановились, всех молча перетаскали в другие сани и снова двинулись в путь. Мишка задремал. Сквозь сон понимал, что его заносят в жарко натопленную избу, торопливо раздевают и укладывают на печь.
Снился Мишке их большой двор. Шум, весёлые крики, стук колёс едущего трамвая. Бабушки сидели на лавочках в тени деревьев и присматривали за играющими в песочнице малышами. Рядом ребятня постарше гоняла на велосипедах. Только никого из мальчишек он не узнаёт. Смотрит на окна своей квартиры и видит на балконе маму. Она стоит к нему спиной и вешает бельё на верёвку. Мишка радостно кричит, но она не слышит. Тогда он вприпрыжку бежит в подъезд, по лестнице быстрее наверх, считая этажи. Сбивается, не может найти нужную дверь – они все одинаковые, покрашенные коричневой краской. И все закрыты. Мишка стучит кулачками, пинает двери, но никто не отзывается. Он бежит выше, потом ещё выше. И вдруг одна из дверей поддаётся и открывается. В коридоре на стене большое зеркало в резной рамке, на коврике мамины туфли, на трюмо зелёная сумка. Пахнет котлетами и жареной картошкой. Мишка врывается в квартиру и, счастливый, бежит на балкон. Но там уже никого нет, лишь бельё висит неподвижно. Мишка быстрее в спальню родителей. Мама спит, накрывшись одеялом. Лица не видно, лишь густые русые волосы выглядывают. Мишка трясёт её за плечо, но она не просыпается. Он пытается стащить одеяло, чтобы заглянуть в лицо, вспомнить, как она выглядела. Для него это очень важно, увидеть её вновь.
– Мама, проснись! мама! – плача, кричит Мишка.
И просыпается, трёт мокрые глаза. Замечает, что рядом кто-то сидит. Женщина с русыми волосами. Мишка бросается к ней, обнимает и тут же отскакивает. От неё пахнет не мамиными любимыми духами «Красный мак», а навозом и парным молоком. И чем-то ещё. Запах незнакомый, пугающий. И вовсе она не похожа на маму, разве только цветом волос. И старше намного. Черты лица крупные и грубые, хоть и смотрит ласково. Мишке неловко, что он принял чужую женщину за маму. А ещё стыдно, что обмочил постель. Но женщина не ругает, а лишь украдкой вытирает фартуком глаза. Даёт ему одежду, чтобы он переоделся в сухое. Штаны ему большие, и рубаха тоже, пришлось закатать рукава. Любаня ещё спит на печке, раскраснелась от тепла, одеяло скинула. Рядом лежат двое ребят – маленькая девочка и подросток.
– Ну, коли проснулся, айда к столу, – зовёт его женщина и ставит на деревянный стол алюминиевую миску.
От похлёбки кверху идёт пар, а в сторону Мишки умопомрачительные запахи. Он жадно ест. В животе довольно урчит, он не отказался бы от добавки, но женщина говорит, что много нельзя. Она рассказывает, что они в глубоком тылу и бояться больше не надо. Зовут её тётя Надя. Просыпается Любаня и присоединяется к ним. Мишка улыбается, глядя, как она ест. Сестра улыбается ему в ответ, поглаживая свой живот. Лицо грязное, светлые тусклые волосы спутались, одна тоненькая косичка наполовину расплелась. Но счастливая!