Вход в другое университетское здание украшает узкая белая полоса с колонками цифр, и лишь одна рука, мощная, мускулистая, напряженно вытянута вперед. Она властно указывает пальцем на цифры знаменательных для Мексики дат. «Гляди и помни!» — словно говорит этот жест.
1520 — дата вторжения в Мексику испанских отрядов Кортеса, обезумевших от жажды золота.
1810 — год народного восстания, сбросившего иго трехвекового испанского владычества.
1857 — принятие первой конституции Мексики.
1910 — начало буржуазно-демократической революции, продолжавшейся семь лет. В результате Мексика сбросила диктаторский режим.
19?? — последние две цифры подскажет будущее. Оно в руках той самой молодежи, что заполняет сейчас аудитории, залы, библиотеки, спортивные площадки и тенистые аллеи городка.
Университетские улицы похожи на развороченный муравейник. Всюду молодежь: возле факультетских аудиторий, в лабораториях, на спортивных площадках.
Университет имеет собственный стадион на 100 тысяч зрителей, бассейн для плавания, площадки для игры в волейбол, теннис, бейсбол, трек для велосипедных соревнований. Кафедры университета оборудованы современной аппаратурой. Лекции профессоров транслируются по радио и передаются на экраны телевизоров. Это позволяет 24 студентам видеть и слышать лектора в соседних с аудиторией комнатах.
На естественном факультете имеются небольшие тематические музеи с превосходными зоологическими коллекциями. Преподаватели подарили мне оттиски своих работ по зоологии.
Я был обрадован встречей с известным зоологом профессором Л. Варгасом. Он посетил Зоологический институт Академии наук СССР в Ленинграде и установил с его сотрудниками прочную связь. Из библиотечных шкафов Варгас извлек монографии академика Е. Н. Павловского.
— Я восхищен тонко разработанной теорией Евгения Павловского о природной очаговости!
…Сущность теории заключается в том, что в природе издревле существуют болезни, поражающие диких животных. Возбудители их (ультравирусы, бактерии, спирохеты, грибки, простейшие организмы, паразитические черви) передаются кровососущими насекомыми и клещами. Если в необжитые места, где имеется природный очаг, попадает человек или домашнее животное, они почти всегда заболевают и тем самым становятся новыми звеньями в сложной цепи передачи болезней.
В Советском Союзе природная очаговость свойственна клещевому японскому и таежному энцефалитам, различным клещевым сыпнотифозным лихорадкам, пендинской язве, туляремии, бруцеллезу и другим.
Варгас предлагает взглянуть на хорошо сделанное чучело обезьяны макаки и модель нескольких комаров из пластмассы. Рядом на стенде пунктиром и стрелками обозначены пути заражения человека желтой лихорадкой.
— Вот вам живая иллюстрация теории природной очаговости Павловского. Болезнь вначале возникла среди диких животных. По-видимому, это было еще задолго до появления человека. Когда позже сюда пришел человек, он способствовал распространению желтой лихорадки. В джунглях Южной Америки лихорадка передается комарами рода гемагогус. Они живут в кронах пальм и высоких деревьев. Здесь насекомые питаются кровью зараженных вирусом лихорадки обезьян и некоторых птиц. Лесорубы и сборщики кокосовых орехов делаются жертвой нападения комара гемагогус. Спустя трехнедельный период скрытого развития лихорадки человек, заразившийся в джунглях, становится источником распространения инфекции. В населенном пункте вирус лихорадки передают от больного окружающим комары аедес египти, мансониа и другие виды.
— Скажите, — обращается ко мне Варгас, — я слышал, что в Советском Союзе на Кавказе встречаются переносчики желтой лихорадки аедес египти и геникулатус. Сколько случаев болезни вы регистрируете в течение года?
— У нас желтой лихорадки нет. Мы не пускаем на порог эту страшную гостью. Но помним, что на кавказском побережье Черного моря переносчики есть, и знаем, что прибытие из-за рубежа больного желтой лихорадкой может привести к вспышке эпидемии.