Половицы в коридоре скрипнули, и через щель в двери мелькнул свет. Отец стоял за моей дверью. Накрывшись одеялом, я затаила дыхание, притворяясь спящей, но тут же дёргаюсь от резкого грохота. Лицо отца озарилось злобной улыбкой, когда мы столкнулись взглядами. Даже в темноте я видела, как поблескивают его глаза.
«Ненавижу его. Ненавижу ненавижу ненавижу! Рядом с ним воздух отравлен».
– Повеселилась сегодня?
– Вполне.
–А радости на твоём прекрасном личике я не вижу. А знаешь, чего ещё я не вижу в твоих глазах? – он подошёл вплотную к кровати и схватил меня за волосы, и я с грохотом оказываюсь на полу, – уважения.
Глаза начало пощипывать от подступающих слёз, и я уставилась в пол, стараясь не моргать.
–Опять молчишь? Поднимайся!
Неловко приподнявшись на локтях, села на колени, собирая полы юбки в кучу, как вдруг почувствовала его руку на плече, вжимающую меня в пол.
–Я передумал. Посиди пока так. Тебя давно стоило научить уважать старших. И ублажать их… желания.
Подняв на него растерянный взгляд, увидела лишь его самодовольную усмешку, сверкнувшую в сумерках. Выйдя из ступора, скинув руку, резко встала, едва не ударив отца головой. Не растерявшись, он резким толчком откинул меня на кровать.
–Н-не трогай меня! Прекрати!
–Так ты разговаривать умеешь? – ухмыльнулся он, но тут же помрачнел, встретившись с моим взглядом, полным ненависти. В один миг отец оказался на моей кровати и схватил холодными руками мои ладони.
–Запомни, ты никогда не будешь счастливой! Я этого не позволю, – прохрипел он, все крепче сжимая мои пальцы с такой силой, что ещё немного, и он их переломает, – Ну что ты ревёшь? Кого ты сможешь купить этими слезами, мерзость?
Отец отбросил мои побелевшие руки, и придвинулся ближе, уставившись диким взглядом.
– Может, мне просто выкинуть тебя из окна, а? Что скажешь? – он схватил меня за руку и в один миг я вновь оказалась на полу. Неумело встав на ноги, я едва не влетаю головой в окно. Вспышка молнии и последующий гром отрезвили меня.
Отец распахнул окно, и выжидающе смотрел в моё заплаканное лицо. Не в силах вынести тяжёлый взгляд, я отвернулась, на что он удовлетворительно улыбнулся.
– Значит, помнишь? – в голосе слышалась плохо сдерживая радость, – полетишь из этого окна, прямо как твоя мать. Хочешь? Ну что ты опять язык проглотила, отвечай мне!
Зубы дрожали от страха, а язык болел от всех острых слов, что я желала ему высказать. Но не могла. Только я открою рот, как не могу произнести и звука. Сил хватает только на слёзы.
Он вновь подхватил меня за руку, волоча по комнате, с силой швырнул обратно на кровать. Прошипев что-то несвязное, отец продолжил свою тираду, но я его уже не слушала. Комната поглотила все звуки, оставив только барабанящие капли дождя по стеклу и моё гулко стучащее сердце. Медленно протянув руку под подушку, крепко ухватилась за своё спасение. Либо я, либо он. Я не повторю судьбу своей матери. Я не умру от его руки.
В один момент отец снова приблизился достаточно близко, что я могу разглядеть его лицо. Холодные руки обхватили мою шею. Животный страх сменился гневом. Я безжалостно воткнула металлические ножницы отцу в живот. Замерев в ступоре, наблюдала как он свалился на пол, невидящим взглядом смотря на меня. Не издал ни звука. Лишь безэмоционально смотрел мне прямо в глаза. На рубашке расплывалось багряное пятно. Трясущийся рукой я лишь крепче обхватила ножницы их руками, боясь выронить. Ярость опалила меня лишь сильнее, и в одно мгновение я оказалась на полу нанося удары по всему телу. Слёзы застилают глаза. Металлический привкус крови на губах. Дрожь в руках.
– Как же я тебя ненавижу! Я не могу даже рядом с тобой находиться, до чего же ты мерзкая свинья! – вонзив ножницы ещё раз, я обхватила его шею руками и прошептала, – я представляла твою смерть много, много раз. До чего сладки твои муки. Я буду счастлива. В мире, где нет тебя.
Я сдавила его шею сильнее и даже в темноте видела, как его глаза наполнились кровью. Он поднял трясущуюся руку и попытался дотянуться до моего лица, но я с брезгливостью отбросила её в сторону. Надавив на горло с новой силой, ощущала, как он трепыхается подо мной, борется за свою жалкую жизнь, которую он променял на пьянство и опиум. Отпустив его, я встала, и переводя дыхание наблюдала как тяжело вздымается грудная клетка отца. Ногами ощутила, как наступила на ещё теплую, вязкую жидкость. Невидящим взглядом уставилась на дрожащие, покрытые кровью руки. Страх и паника сковали меня, но быстро растворились в новой волне ярости, когда отец приподнялся и с гадкой усмешкой прошептал: