—Когда-нибудь я отплачу тебе за доброту…— грустно произнесла я, застыв на лестнице.
Бросив взгляд на гостиную, перед глазами пролетали воспоминания о первых днях здесь. Но всему приходит конец и… Я с силой навалилась на дверь, но она не поддавалась. Заперто.
—Нет, нет,нет, нет, — лихорадочно дёргая ручку шептала я, — только не снова…
Отбросив отчаянные попытки открыть дверь, подхватила тяжёлые каменные часы и ударила по ручке. Ни царапины. Ярость внезапно опалила меня с такой силой, что я ощущала неприятные покалывания в ладонях. Казалось, одной моей злости хватит, чтобы этот дом разрушился на щепки.
—Запер меня здесь! Снова! Сказал делать, что хочу, а сам запер дома! — я отрывисто дышала, оглядывая комнату в поисках чего-то полезного.
Даже попытка выбить окно часами не увенчалась успехом, это просто бесполезно. В отчаянии прислонившись к двери, прикрыла глаза. Я с силой сжала ладонь, и на белых бинтах проступили капельки крови. Рана ещё не до конца зажила. Приложив руку к двери, меня отдёрнуло, как от удара молнии. Ладонь прожгла странная боль. Дверь со скрипом приоткрылась. Неуверенно поднявшись на ноги, я в ступоре уставилась на выход.
— Как это возможно? — прошептала в пустоту.
Вероятно, если моя кровь может уничтожить асперов, а они при жизни были чародеями, то я каким-то образом могу влиять на магию чародеев? В любом случае, у меня нет сейчас времени разбираться с этим мраком.
В порыве злости, отшвырнула дверь так, что она с треском ударилась о стену.
Вернулась на площадь, когда уже заметно стемнело, продавцы торопливо собирали свой товар с прилавков, а пекари громко зазывали на хлеб по урезанной цене. У таверны Артур ходил кругами, то и дело нервно оборачиваясь, но стоило увидеть меня, как на его лице отобразилось облегчение и плохо сдерживаемая радость. В одно мгновение он оказался рядом, крепко обнимая.
– Я рад, – тихо раздалось мне в ухо, – рад, что ты не бросила меня.
Отпустив меня, Артур, к моему удивлению, повёл меня не в таверну, а в проулок рядом.
–Куда мы идём? Я думала обсудим всё в тавер…– запнулась, увидев красивый чёрный экипаж, одиноко стоящий на дороге.
Артур открыл мне дверь, подавая руку. Громко хлопнув дверью, он махнул кучеру рукой и мы поехали. Напряжение витало в воздухе. Моего друга будто подменили, стоило экипажу двинуться с места.
– Так куда мы едем?
– Ко мне домой, – резко ответил он.
– Ты живёшь в Альбионе?
– Не совсем, тут рядом, – бросив на меня раздражённый взгляд, Артур отвернулся к окну, – не переживай.
– А Лондон?
Он обернулся, будто не понимая, что я имею в виду.
– Ты знаешь, как вернуться в Лондон?
– Прекрати! У нас с тобой правда проблем по самые уши. Я пытаюсь всё обдумать, все вопросы потом. Постарайся уснуть.
Да что с ним такое? Так отличается от того джентльмена, что я видела во снах. Но, не могу его винить. Выглядит так, словно не спал трое суток: впалые скулы, тёмные круги под глазами, бегающий взгляд, в кровь искусанные губы, усталый взгляд, и так нервно теребит рукава пиджака, что ещё немного, и точно растянет его. Он взглянул на меня исподлобья, и по телу пробежал холодок. Артур мягко улыбнулся.
– Ну задавай один вопрос.
– Я боюсь возвращаться в Лондон. Вдруг меня схватят констебли, не дав мне сказать и слова? Я не хочу гнить в тюрьме, – так тихо сказала, что мой голос легко бы заглушил стук колёс, – мой отец он… умер?
– Не знаю, – Артур заправил растрепавшиеся пряди волос за ухо, и принялся теребить кольца на пальцах, – я оказался здесь вместе с тобой. Может, ты не помнишь, но в тот вечер ты пришла к моему дому. Картина тебя в этом окровавленном платье ещё долго стояла перед глазами.
– Оказался здесь? Что ты имеешь…
– Господи, ты так и не поняла, что это за место? Мы… – он медленно выдохнул, успокаиваясь, – не важно. Приедем и всё узнаешь, у меня нет сил на это сейчас.
Кивнув, выглянула в окно. Тучи собрались над Альбионом, будто сам город не хочет отпускать меня. Клубья пыли вздымались от колёс экипажа, спешно унося меня вдаль. В неизвестность. Сердце защемило от тоски. Я скучаю? Перед глазами вспыхнуло лицо Лиама. Как же так…
– Вот, выпей чай, дорога долгая, – внезапно потеплевшим голосом спросил Артур, и протянул мне фляжку с едко пахнущим чаем, больше похожим на лекарство, – думаешь, травить тебя стану? Пей.
Горесть напитка несравнима с горестью в моей душе. Руки прошибла дрожь, перед глазами всё плыло. Послышался тихий голос Артура, так далеко, будто он находился на другом конце бального зала, а не на соседнем сиденье.
– Спи… Завтра будет лучше.